Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт (38 стр.). Соблазнить холостяка или нежный фрукт


Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт читать онлайн

– В этом году слишком много клещей, – быстро ответил он. – Главный санитарный врач города даже по телевизору предупреждал, чтобы никто не совался в лес без особой нужды.

Элина хмуро посмотрела на него и сказала:

– Прости, мне нужно в дамскую комнату.

Она резко встала, уронив на пол салфетку, которую еще недавно с такой тщательностью устраивала на коленях. Потом быстро пошла между столиками, и Грушин, наблюдая за ней, отметил, какой деловой и хваткой Элина казалась со стороны – даже в этом своем фантастическом платье. Когда женщине приходится самой держать судьбу за глотку, у нее почему-то не получается выглядеть обольстительной.

Как только Элина исчезла из поля зрения, он достал из кармана мобильный телефон и пробежал пальцами по кнопкам. Официант, который хотел было убрать со стола пустые стаканы, бросил лишь один взгляд на его лицо и проскочил мимо. Со стороны Грушин всегда выглядел сердитым, а когда сосредотачивался, люди вообще боялись к нему подходить. Сотрудники института благоговели перед ним. Ни у кого и мысли не возникало, что в отношениях с женщинами профессор Грушин – настоящая шляпа.

Когда ему наконец ответили, он прикрыл телефон ладонью и быстро сказал:

– Костик, это я. Мы сидим в кафе, и все катится к чертям собачьим!

– К каким это чертям?! – возмущенно спросил Костик. – Ты в своем уме? Женщина однозначно хочет завести с тобой близкие отношения, а ты, значит, опять на попятный?

Константин Белоусов, друг детства Грушина, а ныне репортер крупной московской газеты, на недавнем мальчишнике взял на себя обязательство его женить. «Слыханное ли дело, чтобы такой клад пропадал даром?» – возмущался он. Сам Белоусов был весельчаком и пронырой, знал все на свете новости и на спор мог обольстить любую женщину, если только она не вызывала у него рвотного рефлекса.

– Костик, я не могу. – Грушин понизил голос, чтобы его уж точно никто не мог услышать. – Она хочет, чтобы я вез ее в лес. Или на рыбалку. Это ужасно.

– И что в этом ужасного? Не хочешь на рыбалку, вези ее домой. Дай ей выпить вина и жди, что будет. Она сама все сделает, Димыч, уверяю тебя!

– Все происходит слишком стремительно, – выпалил Грушин.

– Прекрати нюнить, – рассердился Белоусов. – Вы два раза были в компании, и ты поджал хвост, объяснив это тем, что не можешь ухаживать за женщиной на людях. Отлично! Теперь тебе устроили свидание тет-а-тет. Элине ты нравишься, в этом нет никаких сомнений…

– Почему у нее такое страшное имя? – шепотом закричал Грушин. – Элина! Почему она не Маша и не Лена?!

– Можно подумать, с Леной дела пошли бы веселее, – ехидно заметил Костик. – Вот что: постарайся расслабиться и отпустить ситуацию. Сам ничего не предпринимай. Соглашайся на все, что она предложит.

– На все?!

– Чего это ты так всполошился? Можно подумать, она собирается тебя кастрировать. Очень интеллигентная женщина, ни в каких зверствах замечена не была.

– Думаешь, ее надо пригласить домой? – с сомнением спросил Грушин. – Тогда она начнет осматривать обстановку и критиковать мой вкус. И ей точно не понравится диван. Диван ее просто убьет.

Грушин воровато огляделся по сторонам, проверяя, не возвращается ли та, о ком они говорили.

– С какой стати? – оторопел Костик.

– Диван очень старый. Кот подрал обивку, и из подлокотников торчат нитки. Если эта Элина действует с дальним прицелом, диван ее наверняка возмутит.

– Ты хоть сам понимаешь, что несешь?! Ты хочешь жениться, да?

– Да.

– Тебе нашли подходящую женщину, потому что ты сам оказался на это не способен, так?

– Так.

– И что ты после этого делаешь? Называешь ее «эта Элина» и думаешь о каком-то диване, который может ей не понравиться!

– Я ее боюсь, – признался Грушин. – Я недееспособен.

– Страх парализует только сусликов, – заявил Белоусов. – А ты мужчина. Постарайся расслабиться. Дыши глубоко и ровно. На все, что она скажет, отвечай улыбкой. Соглашайся с любыми ее предложениями. Поверь, если ты действительно хочешь жениться, у тебя нет выбора.

Отключив связь, Грушин залпом выпил стакан минералки. Газ ударил ему в нос, и на глазах выступили слезы. Умом он понимал, что Костик прав и что нужно перешагнуть через свой страх. Он прикинул, как будут развиваться события. Элина напросится к нему домой, они как следует выпьют, алкоголь вскружит им в голову, и тогда… Грушин позеленел, покрылся крупными мурашками и стал похож на пупырчатый весенний огурец. Мысль сблизиться с Элиной настолько ввергала его в транс. Это была совершенно чужая женщина. Запах ее духов ассоциировался у него с детством, с воспитательницей детского сада, которую он боялся до икоты.

Тем временем Элина в дамской комнате припудрила нос и критическим взором оглядела свое отражение в большом зеркале. Все было при ней. Да, она немного сухощава, ну и что? Зато выглядит свежей и здоровой, и вообще на семь лет младше сорокалетнего Грушина! Элина подкрасила губы, убрала в сумочку помаду и достала мобильный телефон. Задумчиво взвесила на ладони. Потом вышла из туалета, но на веранду не вернулась. А вместо этого во второй раз набрала номер Белоусова, который являлся, так сказать, устроителем ее предполагаемого личного счастья.

Белоусов откликнулся мгновенно и заинтересованно спросил:

– Ну что? Подвижки есть?

– Костик, это невероятно, – призналась Элина. – Он не просто не делает попытки сблизиться, он не делает ничего! Вернее, сопротивляется.

– Он тебя боится.

– И что?!

– Возьми его железной рукой за горло, – посоветовал Костик, который сам не терпел никакого диктата и насилия.

– Костик, ты знаешь: я женщина решительная и давно уже рассталась с комплексами. Но твой Грушин мне не по зубам.

– Брось, Элина. Ты имеешь дело с одинокой душой, которая только и ждет, чтобы ее приручили. У Димыча есть все, что тебе нужно: ум, обаяние, ученая степень и квартира в хорошем районе.

– Но тактика железной руки не работает! Может быть, мне прикинуться дурочкой?

– Не вздумай. Очаровательной может быть лишь та глупышка, которая не подозревает о своей глупости. Кроме того, Грушину никогда не нравились бестолковые женщины.

– А какие ему нравились? – с живым любопытством спросила Элина.

Она стояла возле полотняной ширмы, отделявшей зал от служебных помещений, и изо всех сил прижимала телефон к уху. Сновавшие мимо официанты посматривали на нее с любопытством.

– Так какие женщины ему нравятся?

– Ну…

– Только не говори мне, что он девственник.

– Да что ты! – возмутился Костик. – Я лично знаю одну даму, с которой у него был бурный роман.

– И какая она?

Элина вся обратилась в слух. Ей страсть как не хотелось выпускать из рук знаменитого физика, который ездил по всему миру с лекциями и подолгу жил за границей.

2

Загрузка...

bookocean.net

Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт читать онлайн

– Какая, какая, – пробурчал Костик, уже пожалев, что сболтнул лишнее.

Первая любовь Грушина ему совсем не импонировала. Она носила роскошное имя Жанна, обладала пышными формами и ходила с мечтательным видом. От нее постоянно пахло мылом и стиральным порошком, но, несмотря на избыточную чистоплотность, она вполне могла появиться на людях в рваных чулках или в юбке с оторванным краем. Однажды, когда они большой компанией справляли Новый год, Жанна вплыла в ресторан в блузке, надетой наизнанку. Грушин вел себя как ни в чем не бывало. Все дамы решили, что он настоящий джентльмен, и только Костик был уверен, что его друг попросту ничего не заметил.

– Она… М-м… Она всегда знала, чего хочет, – увильнул от ответа хитрый Белоусов. – Эта женщина не признавала слова «нет». Так что взбодрись и действуй.

Элина тяжело вздохнула и спрятала телефон в сумочку. Выйдя на веранду, она нашла глазами Грушина. Он сидел с байроническим видом и прихлебывал чай, мутный от невероятного количества сахара. Увидев свою спутницу, растянул губы в улыбке, которой вполне можно было напугать какого-нибудь впечатлительного младенца, и сказал:

– Отличный был ужин, правда? Жаль, что он уже закончился.

«Еще бы на часы посмотрел демонстративно, – сердито подумала Элина. – Господи, ну и как с ним быть?» Она чувствовала, что Грушин не испытывает к ней неприязни. И точно знала, что он готов создать семью. Так почему бы все же не попробовать довести дело до конца? Если он такой робкий, придется отбросить сантименты и действовать решительно.

Грушин тем временем вспомнил о том, что говорил ему Костик, и стал повторять про себя: «Расслабиться. Дышать глубоко и ровно. На все, что скажет Элина, отвечать улыбкой. Соглашаться с любыми ее предложениями».

– Да, ужин был замечательный, – сказала она. – Вообще вечер удался на славу. Прямо не хочется, чтобы он заканчивался.

Она пристально посмотрела на Грушина. Тот сидел с ясной улыбкой на лице и шумно дышал. Ни одна тень не омрачала его чело.

– Может быть, нам стоит его продолжить? – шагнула навстречу своему счастью Элина.

Счастье в лице Грушина сделало очередной глубокий вдох, потом полный выдох и ответило:

– Можно и продолжить.

Элина едва верила своим ушам. Неужели победа?

– У тебя дома есть кофе? – быстро спросила она, чтобы закрепить успех. – Или заедем в магазин? Можно заодно купить бутылочку шампанского. Ты любишь шампанское?

– Мне по душе коньяк, – признался Грушин, стараясь не встречаться с Элиной глазами.

«Еще лучше, – подумала та. – Шампанским его вряд ли проймешь. Тут, действительно, нужно кое-что покрепче».

Расплатившись по счету, оба принялись усердно собираться, хотя, в сущности, собирать было особо нечего. Грушин проверил, на месте ли его мобильный, а Элина бросила в сумочку зажигалку и сигареты. Потом она приблизилась и решительным жестом взяла Грушина под руку. Это было уже явным нарушением его личного пространства, однако он выстоял.

Недолго думая, они поймали такси и, не заезжая ни в какие магазины, отправились прямо к Грушину домой. В машине Элина ликовала. Грушин устроился рядом с ней, на заднем сиденье, и хотя они не держались за руки, все же это была определенная близость. Настораживала только странная, законсервированная улыбка, не сходившая с его лица.

Элина почему-то была уверена, что стоит им оказаться наедине, и все пойдет как по маслу. Она возьмет инициативу в свои руки, и Грушин капитулирует. Он еще будет ей благодарен!

Грушин, в свою очередь, был весь нацелен на коньяк. Он точно знал, что без коньяка у него ничего не получится. Он вспомнил Жанну и попытался восстановить в памяти момент, когда на него накатывала волна желания. Черт его знает, почему это происходило. Кажется, потому, что Жанна ничего от него не ждала. Она все время витала в облаках и была настроена благожелательно по отношению ко всему на свете. Любовь? Отлично. А если не любовь, то кино по телевизору. Тоже неплохо! Это ее добродушное приятие любого развития событий словно снимало с Грушина ответственность. Кроме того, Жанна не обращала внимания на антураж, на то, соответствовал ли Грушин ее представлениям о романтическом герое. Если честно, он почти никогда ничему такому не соответствовал. Он просто не умел.

Женщины казались ему существами особенными, настолько отличными от него самого, что оторопь брала. Еще ни разу он не сумел разгадать ни одну из них. Женщины жили в странном мире эмоций, бесплодных мечтаний и бесконечных обид. Логика их поступков, ход их мыслей приводили Грушина в замешательство. Однако он все же был мужчиной. И его бесконечно привлекала женственность. Все эти ухищрения, предпринятые ради того, чтобы нравиться: и скользкий шелк, и тесемки, и кружевные штучки, выглядывающие из-под одежды, и перламутровые пуговицы, и завитые локоны… А еще ароматы, от которых в груди становится тесно.

Элина рассматривала грядущее соблазнение Грушина как четкую задачу из разряда тех, которые она вписывала в свой ежедневник. Она внимательным взором окинула дом, возле которого остановилось такси, и, пока они ждали лифта, с интересом оглядывала подъезд. Грушин с прилипшей к лицу улыбкой невпопад отвечал на ее вопросы.

«Наверное, нужно было поменять постельное белье, – лихорадочно думал он. – Экономка уверяет, что белье должно быть накрахмалено до хруста. Или лучше вообще не тащить Элину в спальню? Диван, подранный поганцем котом, вполне сгодится для соблазнения».

Больше всего пугало то, что придется что-то говорить. Прежде чем начать действовать. Придется смотреть ей в глаза. Глаза у Элины были какими-то уж очень практичными. Нет, в глаза смотреть не хочется. Может быть, чтобы не встречаться взглядами, сразу погасить свет? Но что она в таком случае подумает?

Грушин решил положиться на судьбу и вставил ключ в замочную скважину. Замок что-то недовольно проскрипел, но все-таки открылся. Хозяин квартиры переступил порог первым, попав в чернильную тьму коридора. Тьма пахла лавандой. Как, впрочем, и все его зимние вещи, включая шапки, наполненные атласными пакетиками с травой. Этот запах напоминал ему не о лете, а о приходящей экономке, которая была одержима борьбой с молью.

Элина вошла в темноту вслед за Грушиным и ненатурально хихикнула, сразу же наступив ему на ногу. Всей кожей он почувствовал, что вот тут-то и следует начать действовать. Схватить ее в охапку, долго страстно целовать, а потом вести в комнату, срывая по дороге одежду и бросая ее прямо на пол…

Эти мысли пронеслись в голове Грушина, словно ночной экспресс. Он протянул руку и включил свет. И поспешно сказал, когда Элина попыталась снять туфли:

– Можешь не разуваться. У меня нет тапок твоего размера. Да и вообще…

– А у меня ноги устали, – сказала та задорно и все-таки разулась.

3

Загрузка...

bookocean.net

Галина КуликоваСоблазнить холостяка, или Нежный фрукт

© Куликова Г., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Глава 1

– Обожаю фильмы в стиле нуар, – сказала Элина с мечтательным выражением лица и закурила сигарету, эффектно втянув щеки. – Они такие мрачные и феерические!

На пару секунд она сделалась похожей на Марлен Дитрих. Правда, Грушин этого не оценил. Он смотрел мимо, разглядывая улицу, которая лежала перед ним в теплой дымке.

Парочка сидела на веранде летнего кафе, в глубине, под тентом. Время от времени сюда залетал ветерок, чтобы взъерошить волосы и разметать салфетки.

– Ты смотрел «Призрачную леди»? – спросила Элина, следя за тем, чтобы огонек восторга в ее глазах казался искренним. – Такая мощная режиссура.

– Не смотрел, – признался Грушин, отрываясь от наблюдения за воробьями, которые устроили коллективную драку под липами. – Я больше люблю комедии. Особенно с Бурвилем.

– Серьезно? – удивилась Элина и натужно улыбнулась.

Она попыталась вспомнить хоть одну картину с Бурвилем и не смогла. Тем для разговора больше не было. За час, который прошел с начала ужина, все заготовленные темы оказались исчерпаны. Ни одна не сработала как надо. Грушин оставался таким же скованным, как в самом начале их знакомства. Надеяться на то, что он сам найдет выход из положения, было так же глупо, как ждать снегопада посреди августовской жары.

– Слушай, а над чем ты сейчас работаешь? – поинтересовалась Элина, испытывая страстное желание схватить со стола сахарницу и треснуть Грушина по его умной голове. Если уж ей не удается его заинтересовать, то хотя бы вывести из себя. – Я знаю, что ты известный ученый, физик. Но чем конкретно ты занимаешься, даже представления не имею.

Грушин обратил к ней просветлевшее лицо и, бросив в свой чай один за другим шесть кусочков сахара, охотно ответил:

– Если не вдаваться в подробности, а говорить попросту, то я занимаюсь компьютерным моделированием образования и эволюции дефектной структуры материалов и радиационно-стимулированных фазовых превращений.

– А! – сказала Элина, выпустив дым в сторону изящным облачком.

У нее был отличный маникюр; ногти, покрытые свежим лаком, блестели и притягивали к себе взгляд. Этот алый лак должен был возбуждать Грушина, но, по правде сказать, он его пугал. Красные ногти, высокие каблуки, чересчур откровенные взгляды… Все это в его представлении было связано с женщинами-вамп, делающими из мужчин марионеток.

– Куда-то наш официант пропал, – заметила Элина, озабоченно повертев головой. – Пойду поищу его. Очень хочется мороженого. Так жарко, ты не находишь?

Она вскочила и метнулась по проходу к двери, ведущей непосредственно в кафе, находящееся под крышей. Однако, очутившись внутри, вместо того чтобы звать официанта, Элина достала мобильный телефон и быстро набрала номер.

– Костик, ты сволочь! – выпалила она, когда услышала в трубке знакомый голос. – Ты сказал, что Грушин любит фильмы нуар. Я, как дура, смотрела все эти «Просыпаюсь с криком» и «Они живут ночью», заучивала фамилии режиссеров, а оказалось, что твой дружок сходит с ума по дешевым французским комедиям!

– Но послушай, Элина…

– Что – Элина? – передразнила она. – Немедленно скажи мне, что ему близко.

– Кроме работы?

– Может быть, вы куда-нибудь вместе ездили, что-то делали. Футбол, бокс, дайвинг… Китайская философия, наконец! Мне нужно его чем-то зацепить.

– Ну… В прошлом году мы ездили на рыбалку…

– Отлично! – воскликнула Элина и прервала разговор. Засунула телефон в сумочку и вернулась за столик, улыбаясь самым обольстительным образом.

– Ты разминулась с официантом, – сообщил Грушин, вертя в руках чайную ложку. – Я заказал для тебя пломбир с орехами.

– Мой самый любимый сорт, – соврала Элина. – Ты такой внимательный, Дима.

При этом она подумала, что испокон веков женщины врали мужчинам, и все лишь для того, чтобы понравиться. Почему-то всяким делам, кроме любовных, вранье вредит. Но если речь идет о соблазнении, без коварства и подтасовок не обойтись.

От неожиданной похвалы Грушин пошел пятнами, сделавшись похожим на больного корью. Его дама снова закурила, отмахнувшись от наевшейся сладкого, опьяневшей осы.

На Элине было узкое платье с глубоким вырезом. Платье означало, что она рассчитывает на нечто большее, чем формальный ужин. Грушин надел костюм – не какой-нибудь праздничный, а вполне обычный, серийный. Вероятно, это была своего рода защита от нападения.

– Слушай, у меня предложение, – начала Элина, придав лицу лукавое выражение. – Что, если нам с тобой заделаться рыболовами и махнуть в выходные на водохранилище? Вдвоем. Только ты и я. Возьмем удочки, котелок, спички…

– Я не могу рвануть, – поспешно перебил Грушин. – У меня научная конференция на носу.

Ловить рыбу он не любил. Когда улов бился, спасая свою жизнь, Грушин преисполнялся жалости, снимал его с крючка и отпускал на волю. На ладонях после этого оставалось клейкое серебро – напоминанием о едва не совершенном убийстве.

– Однажды я поймала вот такого карася. – Элина не желала отступаться от своей идеи и продолжала «рыбную тему».

Для нее Грушин тоже был крупной рыбой. С большой умной головой и смешно оттопыренными ушами, он сидел напротив и изо всех сил старался соответствовать моменту. Его можно было обнаружить в толпе в два счета благодаря белым волосам, выстриженным почти под корень и придававшим ему вид инопланетянина. Когда Грушин думал, он хмурился, и подчиненные в институте называли это выражение лица «умри, все живое». Чтобы выглядеть дружелюбным, ему приходилось широко улыбаться. Он считал это дело довольно утомительным и не улыбался почти никогда.

Элине было обидно, что она уже подсекла Грушина – в конце концов, это их третье свидание! – уже подставила сачок, а он все продолжал бить хвостом и норовил ускользнуть. Отложив вилку в сторону, он признался:

– Я больше люблю наблюдать за птицами.

Внутри у Элины все клокотало. Однако она попыталась превратить свое тяжкое недоумение в радостное изумление:

– Надо же. А я не могу отличить жаворонка от кукушки. Может быть, свозишь меня на природу и мы вместе послушаем птичий щебет?

Грушин представил лес, себя в резиновых сапогах, идущего по тропинке с длинной палкой в руке. И Элину, которая, конечно же, будет спотыкаться, проваливаться в ямы, царапаться о шипы боярышника или дикой малины… И все для того, чтобы он обратил на нее внимание. Он должен будет вызволять ее, заматывать царапины бинтом и, разумеется, утешать. Перед его глазами встала картина утешения Элины в диком лесу, и по спине немедленно поползли предательские мурашки. Когда от него ждали мужских поступков, Грушин цепенел.

– В этом году слишком много клещей, – быстро ответил он. – Главный санитарный врач города даже по телевизору предупреждал, чтобы никто не совался в лес без особой нужды.

Элина хмуро посмотрела на него и сказала:

– Прости, мне нужно в дамскую комнату.

Она резко встала, уронив на пол салфетку, которую еще недавно с такой тщательностью устраивала на коленях. Потом быстро пошла между столиками, и Грушин, наблюдая за ней, отметил, какой деловой и хваткой Элина казалась со стороны – даже в этом своем фантастическом платье. Когда женщине приходится самой держать судьбу за глотку, у нее почему-то не получается выглядеть обольстительной.

Как только Элина исчезла из поля зрения, он достал из кармана мобильный телефон и пробежал пальцами по кнопкам. Официант, который хотел было убрать со стола пустые стаканы, бросил лишь один взгляд на его лицо и проскочил мимо. Со стороны Грушин всегда выглядел сердитым, а когда сосредотачивался, люди вообще боялись к нему подходить. Сотрудники института благоговели перед ним. Ни у кого и мысли не возникало, что в отношениях с женщинами профессор Грушин – настоящая шляпа.

Когда ему наконец ответили, он прикрыл телефон ладонью и быстро сказал:

– Костик, это я. Мы сидим в кафе, и все катится к чертям собачьим!

– К каким это чертям?! – возмущенно спросил Костик. – Ты в своем уме? Женщина однозначно хочет завести с тобой близкие отношения, а ты, значит, опять на попятный?

Константин Белоусов, друг детства Грушина, а ныне репортер крупной московской газеты, на недавнем мальчишнике взял на себя обязательство его женить. «Слыханное ли дело, чтобы такой клад пропадал даром?» – возмущался он. Сам Белоусов был весельчаком и пронырой, знал все на свете новости и на спор мог обольстить любую женщину, если только она не вызывала у него рвотного рефлекса.

– Костик, я не могу. – Грушин понизил голос, чтобы его уж точно никто не мог услышать. – Она хочет, чтобы я вез ее в лес. Или на рыбалку. Это ужасно.

– И что в этом ужасного? Не хочешь на рыбалку, вези ее домой. Дай ей выпить вина и жди, что будет. Она сама все сделает, Димыч, уверяю тебя!

– Все происходит слишком стремительно, – выпалил Грушин.

– Прекрати нюнить, – рассердился Белоусов. – Вы два раза были в компании, и ты поджал хвост, объяснив это тем, что не можешь ухаживать за женщиной на людях. Отлично! Теперь тебе устроили свидание тет-а-тет. Элине ты нравишься, в этом нет никаких сомнений…

– Почему у нее такое страшное имя? – шепотом закричал Грушин. – Элина! Почему она не Маша и не Лена?!

– Можно подумать, с Леной дела пошли бы веселее, – ехидно заметил Костик. – Вот что: постарайся расслабиться и отпустить ситуацию. Сам ничего не предпринимай. Соглашайся на все, что она предложит.

– На все?!

 

– Чего это ты так всполошился? Можно подумать, она собирается тебя кастрировать. Очень интеллигентная женщина, ни в каких зверствах замечена не была.

– Думаешь, ее надо пригласить домой? – с сомнением спросил Грушин. – Тогда она начнет осматривать обстановку и критиковать мой вкус. И ей точно не понравится диван. Диван ее просто убьет.

Грушин воровато огляделся по сторонам, проверяя, не возвращается ли та, о ком они говорили.

– С какой стати? – оторопел Костик.

– Диван очень старый. Кот подрал обивку, и из подлокотников торчат нитки. Если эта Элина действует с дальним прицелом, диван ее наверняка возмутит.

– Ты хоть сам понимаешь, что несешь?! Ты хочешь жениться, да?

– Да.

– Тебе нашли подходящую женщину, потому что ты сам оказался на это не способен, так?

– Так.

– И что ты после этого делаешь? Называешь ее «эта Элина» и думаешь о каком-то диване, который может ей не понравиться!

– Я ее боюсь, – признался Грушин. – Я недееспособен.

– Страх парализует только сусликов, – заявил Белоусов. – А ты мужчина. Постарайся расслабиться. Дыши глубоко и ровно. На все, что она скажет, отвечай улыбкой. Соглашайся с любыми ее предложениями. Поверь, если ты действительно хочешь жениться, у тебя нет выбора.

Отключив связь, Грушин залпом выпил стакан минералки. Газ ударил ему в нос, и на глазах выступили слезы. Умом он понимал, что Костик прав и что нужно перешагнуть через свой страх. Он прикинул, как будут развиваться события. Элина напросится к нему домой, они как следует выпьют, алкоголь вскружит им в голову, и тогда… Грушин позеленел, покрылся крупными мурашками и стал похож на пупырчатый весенний огурец. Мысль сблизиться с Элиной настолько ввергала его в транс. Это была совершенно чужая женщина. Запах ее духов ассоциировался у него с детством, с воспитательницей детского сада, которую он боялся до икоты.

Тем временем Элина в дамской комнате припудрила нос и критическим взором оглядела свое отражение в большом зеркале. Все было при ней. Да, она немного сухощава, ну и что? Зато выглядит свежей и здоровой, и вообще на семь лет младше сорокалетнего Грушина! Элина подкрасила губы, убрала в сумочку помаду и достала мобильный телефон. Задумчиво взвесила на ладони. Потом вышла из туалета, но на веранду не вернулась. А вместо этого во второй раз набрала номер Белоусова, который являлся, так сказать, устроителем ее предполагаемого личного счастья.

Белоусов откликнулся мгновенно и заинтересованно спросил:

– Ну что? Подвижки есть?

– Костик, это невероятно, – призналась Элина. – Он не просто не делает попытки сблизиться, он не делает ничего! Вернее, сопротивляется.

– Он тебя боится.

– И что?!

– Возьми его железной рукой за горло, – посоветовал Костик, который сам не терпел никакого диктата и насилия.

– Костик, ты знаешь: я женщина решительная и давно уже рассталась с комплексами. Но твой Грушин мне не по зубам.

– Брось, Элина. Ты имеешь дело с одинокой душой, которая только и ждет, чтобы ее приручили. У Димыча есть все, что тебе нужно: ум, обаяние, ученая степень и квартира в хорошем районе.

– Но тактика железной руки не работает! Может быть, мне прикинуться дурочкой?

– Не вздумай. Очаровательной может быть лишь та глупышка, которая не подозревает о своей глупости. Кроме того, Грушину никогда не нравились бестолковые женщины.

– А какие ему нравились? – с живым любопытством спросила Элина.

Она стояла возле полотняной ширмы, отделявшей зал от служебных помещений, и изо всех сил прижимала телефон к уху. Сновавшие мимо официанты посматривали на нее с любопытством.

– Так какие женщины ему нравятся?

– Ну…

– Только не говори мне, что он девственник.

– Да что ты! – возмутился Костик. – Я лично знаю одну даму, с которой у него был бурный роман.

– И какая она?

Элина вся обратилась в слух. Ей страсть как не хотелось выпускать из рук знаменитого физика, который ездил по всему миру с лекциями и подолгу жил за границей.

– Какая, какая, – пробурчал Костик, уже пожалев, что сболтнул лишнее.

Первая любовь Грушина ему совсем не импонировала. Она носила роскошное имя Жанна, обладала пышными формами и ходила с мечтательным видом. От нее постоянно пахло мылом и стиральным порошком, но, несмотря на избыточную чистоплотность, она вполне могла появиться на людях в рваных чулках или в юбке с оторванным краем. Однажды, когда они большой компанией справляли Новый год, Жанна вплыла в ресторан в блузке, надетой наизнанку. Грушин вел себя как ни в чем не бывало. Все дамы решили, что он настоящий джентльмен, и только Костик был уверен, что его друг попросту ничего не заметил.

– Она… М-м… Она всегда знала, чего хочет, – увильнул от ответа хитрый Белоусов. – Эта женщина не признавала слова «нет». Так что взбодрись и действуй.

Элина тяжело вздохнула и спрятала телефон в сумочку. Выйдя на веранду, она нашла глазами Грушина. Он сидел с байроническим видом и прихлебывал чай, мутный от невероятного количества сахара. Увидев свою спутницу, растянул губы в улыбке, которой вполне можно было напугать какого-нибудь впечатлительного младенца, и сказал:

– Отличный был ужин, правда? Жаль, что он уже закончился.

«Еще бы на часы посмотрел демонстративно, – сердито подумала Элина. – Господи, ну и как с ним быть?» Она чувствовала, что Грушин не испытывает к ней неприязни. И точно знала, что он готов создать семью. Так почему бы все же не попробовать довести дело до конца? Если он такой робкий, придется отбросить сантименты и действовать решительно.

Грушин тем временем вспомнил о том, что говорил ему Костик, и стал повторять про себя: «Расслабиться. Дышать глубоко и ровно. На все, что скажет Элина, отвечать улыбкой. Соглашаться с любыми ее предложениями».

– Да, ужин был замечательный, – сказала она. – Вообще вечер удался на славу. Прямо не хочется, чтобы он заканчивался.

Она пристально посмотрела на Грушина. Тот сидел с ясной улыбкой на лице и шумно дышал. Ни одна тень не омрачала его чело.

– Может быть, нам стоит его продолжить? – шагнула навстречу своему счастью Элина.

Счастье в лице Грушина сделало очередной глубокий вдох, потом полный выдох и ответило:

– Можно и продолжить.

Элина едва верила своим ушам. Неужели победа?

– У тебя дома есть кофе? – быстро спросила она, чтобы закрепить успех. – Или заедем в магазин? Можно заодно купить бутылочку шампанского. Ты любишь шампанское?

– Мне по душе коньяк, – признался Грушин, стараясь не встречаться с Элиной глазами.

«Еще лучше, – подумала та. – Шампанским его вряд ли проймешь. Тут, действительно, нужно кое-что покрепче».

Расплатившись по счету, оба принялись усердно собираться, хотя, в сущности, собирать было особо нечего. Грушин проверил, на месте ли его мобильный, а Элина бросила в сумочку зажигалку и сигареты. Потом она приблизилась и решительным жестом взяла Грушина под руку. Это было уже явным нарушением его личного пространства, однако он выстоял.

Недолго думая, они поймали такси и, не заезжая ни в какие магазины, отправились прямо к Грушину домой. В машине Элина ликовала. Грушин устроился рядом с ней, на заднем сиденье, и хотя они не держались за руки, все же это была определенная близость. Настораживала только странная, законсервированная улыбка, не сходившая с его лица.

Элина почему-то была уверена, что стоит им оказаться наедине, и все пойдет как по маслу. Она возьмет инициативу в свои руки, и Грушин капитулирует. Он еще будет ей благодарен!

Грушин, в свою очередь, был весь нацелен на коньяк. Он точно знал, что без коньяка у него ничего не получится. Он вспомнил Жанну и попытался восстановить в памяти момент, когда на него накатывала волна желания. Черт его знает, почему это происходило. Кажется, потому, что Жанна ничего от него не ждала. Она все время витала в облаках и была настроена благожелательно по отношению ко всему на свете. Любовь? Отлично. А если не любовь, то кино по телевизору. Тоже неплохо! Это ее добродушное приятие любого развития событий словно снимало с Грушина ответственность. Кроме того, Жанна не обращала внимания на антураж, на то, соответствовал ли Грушин ее представлениям о романтическом герое. Если честно, он почти никогда ничему такому не соответствовал. Он просто не умел.

Женщины казались ему существами особенными, настолько отличными от него самого, что оторопь брала. Еще ни разу он не сумел разгадать ни одну из них. Женщины жили в странном мире эмоций, бесплодных мечтаний и бесконечных обид. Логика их поступков, ход их мыслей приводили Грушина в замешательство. Однако он все же был мужчиной. И его бесконечно привлекала женственность. Все эти ухищрения, предпринятые ради того, чтобы нравиться: и скользкий шелк, и тесемки, и кружевные штучки, выглядывающие из-под одежды, и перламутровые пуговицы, и завитые локоны… А еще ароматы, от которых в груди становится тесно.

Элина рассматривала грядущее соблазнение Грушина как четкую задачу из разряда тех, которые она вписывала в свой ежедневник. Она внимательным взором окинула дом, возле которого остановилось такси, и, пока они ждали лифта, с интересом оглядывала подъезд. Грушин с прилипшей к лицу улыбкой невпопад отвечал на ее вопросы.

«Наверное, нужно было поменять постельное белье, – лихорадочно думал он. – Экономка уверяет, что белье должно быть накрахмалено до хруста. Или лучше вообще не тащить Элину в спальню? Диван, подранный поганцем котом, вполне сгодится для соблазнения».

Больше всего пугало то, что придется что-то говорить. Прежде чем начать действовать. Придется смотреть ей в глаза. Глаза у Элины были какими-то уж очень практичными. Нет, в глаза смотреть не хочется. Может быть, чтобы не встречаться взглядами, сразу погасить свет? Но что она в таком случае подумает?

Грушин решил положиться на судьбу и вставил ключ в замочную скважину. Замок что-то недовольно проскрипел, но все-таки открылся. Хозяин квартиры переступил порог первым, попав в чернильную тьму коридора. Тьма пахла лавандой. Как, впрочем, и все его зимние вещи, включая шапки, наполненные атласными пакетиками с травой. Этот запах напоминал ему не о лете, а о приходящей экономке, которая была одержима борьбой с молью.

Элина вошла в темноту вслед за Грушиным и ненатурально хихикнула, сразу же наступив ему на ногу. Всей кожей он почувствовал, что вот тут-то и следует начать действовать. Схватить ее в охапку, долго страстно целовать, а потом вести в комнату, срывая по дороге одежду и бросая ее прямо на пол…

Эти мысли пронеслись в голове Грушина, словно ночной экспресс. Он протянул руку и включил свет. И поспешно сказал, когда Элина попыталась снять туфли:

– Можешь не разуваться. У меня нет тапок твоего размера. Да и вообще…

– А у меня ноги устали, – сказала та задорно и все-таки разулась.

Взору Грушина явились пальцы с алыми ногтями. Если ему и раньше было не по себе, то сейчас он растерялся окончательно. Женщина с босыми ногами и в нарядном платье выглядела слишком… интимно.

Элина первой прошла в комнату и теперь, не стесняясь, разглядывала обстановку, как будто попала в какую-нибудь галерею, где экспонаты выставлены для всеобщего обозрения. Грушин любил простор, поэтому ограничился минимумом мебели. Самым массивным предметом интерьера был старый сервант, напичканный бабушкиной посудой с облупленной золотой каймой.

– У тебя чудесный вид из окна, – заключила Элина. – А где твой кот? Ты говорил, у тебя есть кот.

– Наверное, где-то спит, – предположил Грушин. – Если уж он спрячется, его ни за что не найдешь. Вообще-то это не мой кот, а моего друга. Друг уехал работать за границу, на два года. Кота он оставил мне на время. Честно говоря, поганец меня недолюбливает. Мне кажется, он думает, что я украл его у хозяина и держу у себя силой.

– Кис-кис, – позвала Элина без энтузиазма. – Котик, котик! Как его зовут?

– Ганимед Ванильный Дым, – сообщил Грушин. – А попросту – Ганя. Это тайский кот, красивый, как кошачий бог.

– Ганя, Ганя! – елейным голоском повторила Элина.

На самом деле кот был ей без надобности. Больше всего на свете ей хотелось заняться Грушиным. Он находился почти что у нее в руках. Почти что.

– Если его звать, он ни за что не придет. Из вредности, – сообщил Грушин. – Хочешь, я принесу тебе теплые носки?

– Ты с ума сошел, – засмеялась Элина. – На улице такая жара. И у тебя пушистый ковер к тому же. – Она посмотрела на свои маленькие ступни и пошевелила пальцами. – Давай-ка лучше выпьем немного коньяка.

Грушин встретил ее предложение тревожным оживлением. Он принес из бара приземистую бутылку и две коньячные рюмки, опасно держа их за ножки одной рукой. Подтащил к дивану журнальный столик и водрузил все принесенное на салфетку.

– На закуску будет лимон, – сообщил он. – Но если ты не наелась за ужином, я могу сделать что-нибудь посущественнее.

 

Элина сказала, что лимона будет вполне достаточно и, пока Грушин возился на кухне, забралась на диван с ногами. Подлокотники были изодраны в клочья. Судя по всему, Ганимед Ванильный Дым приложил немало усилий, чтобы диван выглядел столь экзотично. Элина стала прикидывать, с чего начать наступление на Грушина. Ясное дело, им нужно поцеловаться. Но как поцеловать мужчину, который напоминает продукт, замороженный для длительного хранения? Одна надежда на коньяк.

Однако вскоре стало ясно, что надежде этой не суждено оправдаться. Они сидели на диване довольно далеко друг от друга, и, когда Элина, покрутив попой, попыталась сократить между ними расстояние, Грушин неожиданно встрепенулся и с места в карьер принялся повествовать о своей недавней поездке в Канаду.

– Полет проходил нормально, – докладывал он, вцепившись в тему всеми тридцатью двумя зубами. – Стюардессы были очень милыми, и еду в самолете предлагали вполне приличную. А на сладкое давали кекс. Ты любишь кексы?

– Мг-м, – мурлыкнула Элина и отвоевала у их отчужденности еще сантиметров двадцать.

– А я вообще сладкое не ем, но тут меня просто разобрало. Я съел один кекс, потом съел кекс своего соседа. Это мой коллега Пожарский, мы летели с ним вместе. Потом стюардесса предложила мне еще один кекс, я съел и его тоже…

Кексы вылетали из него, словно пули из «Парабеллума». Внезапный приступ говорливости объяснялся паникой, которая накатила на Грушина в тот момент, когда он понял: вот оно! Сейчас это должно свершиться. Соединение тел, слияние губ и все такое, что расписано жизнью в каждом любовном сценарии. Он протянул руку, схватил со столика рюмку и опрокинул в себя приличную порцию коньяка. Несколько секунд спустя его обдало жаром, который бросился к щекам, окрасив их рубиновым цветом.

Элина тоже взяла рюмку, но сделала лишь небольшой глоток и поставила ее на место.

– А что было дальше? – спросила она, придвигаясь еще ближе и пытаясь глядеть Грушину прямо в глаза.

Это оказалось делом затруднительным, потому что его взгляд метался взад и вперед по комнате и лишь иногда пробегал по лицу гостьи. Та ждала, когда этот взгляд затуманится от коньяка. На самом деле, когда Грушин чего-то боялся, он никогда не пьянел. Вследствие сложных химических реакций в его организме алкоголь под действием ужаса превращался в простую воду. Он мог пить до полной отключки и быть все таким же рассудительным и зажатым, как обычно.

Улучив момент, Элина положила руку на колено Грушина, и тот мгновенно взвился, как будто она прижала к его коже раскаленную кочергу. На второй попытке ей удалось, рассмеявшись, привалиться к объекту атаки плечом, но он выскользнул, как мурена.

В конце концов Грушин ей так надоел, что она не выдержала:

– Слушай, Дима, я очень хочу установить с тобой близкие отношения.

Она понятия не имела, какое впечатление произведет на Грушина слово «секс», сказанное в лоб, поэтому решила не рисковать.

Грушин тут же вознамерился уточнить: «Насколько близкие?» – но вместо этого глупо спросил:

– Да?

– Да, – твердо ответила Элина и взяла его за галстук.

Он тотчас почувствовал себя конем, которого ведут в стойло. Хотел взбрыкнуть, но потом передумал и позволил ей развязать узел. Воротник рубашки распахнулся, и Элина провела по шее Грушина указательным пальцем. По телу тут же побежали мурашки. Ничего общего с вожделением они не имели. Насколько он помнил, перед тем как устанавливать предельно близкие отношения с Жанной, он каким-то образом отключал мозг. Ладони делались влажными, в ушах грохотала кровь. Тело становилось тяжелым, а сам он – весьма настырным в проявлении чувств. Сейчас он не испытывал ничего подобного.

«Мне нужно было жениться на Жанне», – подумал Грушин, чувствуя отвращение к самому себе. Жанну он не любил. Это была страсть, не подкрепленная ничем: ни человеческой симпатией, ни жалостью, ни уважением. Жанна была просто объектом его физического влечения. Когда страсть утихала, он всеми силами стремился сохранить чувство близости, но ничего не выходило. Жанна оставалась неинтересной ему, с ней не хотелось общаться – делиться впечатлениями, обсуждать планы. Тем не менее его мужская природа отчего-то откликалась на жар ее тела.

Что касается Элины, то здесь он терпел фиаско. Он не испытывал по отношению к ней ничего, кроме неудобства. Тем временем гостья всерьез принялась за пуговицы его рубашки. Пока Грушин, прикрыв глаза, сопел, пытаясь вызвать в себе все те реакции, которые просто обязаны были происходить, она расстегнула рубашку до самого низа и положила обе ладони на его обнаженную грудь.

– Я не суслик, – неожиданно сказал Грушин и посмотрел на нее трагическим взором.

– Слава богу, – пробормотала Элина. – Не в моем стиле соблазнять мелких грызунов, помешанных на кукурузе.

Она взяла Грушина за шею правой рукой и притянула его голову к себе, чтобы сподручней было целоваться. Ее губы нашли его губы, а ее язык вражеским дозором проскользнул в его рот. Грушин дернулся и попытался отклониться. Элина усилила нажим. А когда он все же вырвался, она помимо воли применила прием, которому ее научили на курсах самозащиты. Заломила ему руку, повалила лицом вниз и наступила коленкой на хребет.

– Отпусти меня, – прогудел Грушин ватным голосом куда-то в обивку дивана.

– Только если ты будешь лежать смирно, – пообещала та, ослабила хватку и одним сильным движением перевернула его лицом вверх.

Он выглядел встрепанным и беззащитным. Посмеиваясь, Элина нависла сверху, собираясь снова целовать его. Он видел, как приближается к нему ее плотоядный рот и глаза, полные азартного нетерпения. Элина тем временем вошла в раж. Она уже чувствовала сладкий вкус победы, уже мысленно развешивала свои платья в гардеробе Грушина, как вдруг… Кто-то подкрался и укусил ее за ногу. Конечно, не кто-то, а Ганя, выбравшийся из своего укрытия и явившийся разведать обстановку. Маленькая босая нога, которая ерзала по краю дивана, показалась ему очень завлекательной мишенью, поэтому он встал на задние лапы, поймал ее когтями и для верности укусил.

Это было так неожиданно и так больно, что Элина закричала:

– А-а-а!

Одновременно она изо всех сил дрыгнула ногой, подскочив вверх и приземлившись всем своим весом Грушину на живот. Тот пропустил удар, и из него мгновенно вышел весь воздух. Элина успела увидеть кремовую тень, метнувшуюся в спальню. Ганимед Ванильный Дым удрал с места преступления, от восторга распушив хвост.

Нога была расцарапана капитально. Кошачьи когти оставили глубокие следы, из которых сочилась кровь. Кое-как отдышавшись, растрепанный и измятый Грушин бросился за аптечкой. Элина заплакала. Схватив ее за ногу сильными руками, он принялся промывать царапины антисептиком и заклеивать лейкопластырем.

– Я вытряхну этого паршивца из его шкурки, – пообещал он мрачным тоном, стоя на коленях перед диваном. – Я отучу его кусать гостей исподтишка.

У Элины потекла тушь, и, на взгляд Грушина, она наконец-то стала выглядеть по-человечески. Он почувствовал, что может даже утешить ее. Перестав изображать из себя доктора Айболита, он потянул ее за руку и стащил на ковер. Она уткнулась носом ему в грудь. Они стали целоваться короткими заходами, потому что Элина все еще всхлипывала и ей необходимо было время от времени хватать ртом воздух. Ей уже казалось, что все начинает образовываться, что в Грушине, старательно обнимавшем ее, что-то такое разгорается, какая-то маленькая искорка. Желание немедленно разжечь из этой искорки пламя заставило Элину занять главенствующее положение. Она обняла его за талию, сделала очередной рывок и перекатила так, чтобы оказаться сверху. Волосы почти занавесили ей лицо, однако сквозь них ей вдруг почудилось некое движение. Она мотнула головой, сдула прядь с лица… и увидела Ганю, который с журнального столика готовился прыгнуть прямо ей на голову. Мерзавец уже весь подобрался, и глаза его горели самурайским огнем.

Элина пискнула, и Грушин принял этот писк за страстный призыв. Поэтому попытался изобразить поцелуй, который не далее как вчера видел в кино – длинный, ввинчивающийся, сопровождаемый мычанием и сжиманием находящегося рядом тела. По его мнению, дама должна была умереть от восторга.

fictionbook.ru

Читать онлайн Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт

– Итак, когда я ждал Люду, в дверь позвонила другая женщина – Люба. А случилось вот что…

– Эту часть истории я знаю, – прервал его Грушин.

– Откуда?

– Люба сама мне рассказала.

Как только он произнес эту фразу, Астраханцев, как леопард, прыгнул на него и притиснул к стене. Схватил за воротник рубашки и сильно встряхнул. От этого встряхивания Грушин, прижатый спиной к выключателю, дважды зажег и погасил свет.

– Эй, вы чего? – удивился он, понимая, что ему непросто будет разжать клещи, в которые превратились руки хозяина квартиры. – Эк вас прихватило! Влюбились, что ли?

– А если бы и так? – Глаза Астраханцева были похожи на яркие угли. – Где Люба?!

– Не скажу, – быстро ответил Грушин. Тут же почувствовал нехороший удар в печень и добавил: – То есть я не знаю. Да что вы руки распускаете? Я тоже драться умею. Если будете изображать тут Костю Дзю, я вам покажу пару таких приемчиков…

– Не будьте дураком, – ответил Астраханцев, отвалившись от него и дергая щекой. – Я должен знать, где сейчас Люба.

– А я должен знать, где сейчас Люда.

Несколько секунд они гипнотизировали друг друга. Астраханцев сдался первым и ехидно сказал:

– Люда была – да сплыла! Вы ее унизили. Ваши друзья приняли ее за уборщицу, хотели выставить из квартиры, а вы стояли и молчали. И это после всего, что между вами было. Да! Я все знаю, вот так-то.

От этих слов Грушина всего перекорежило, и он запальчиво ответил:

– Да ничего вы не знаете! Сегодня утром я отравился тухлым яйцом. Когда началась заварушка с друзьями, я не мог выговорить ни слова. Я молчал не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что терял сознание!

Астраханцев смотрел на него, как пятиглавый змей на доброго молодца – с прицельным интересом.

– Вы просто обязаны сказать мне, где Люда, – угрожающим тоном завершил свою тираду Грушин.

– Дудки.

– Да я люблю ее, вы, монстр!

– После всего, что вы сделали, вам нет веры.

– Гад вы ползучий.

Больше всего Грушина бесило, что ползучий гад притопывает ногой. Он прикинул, что, если кинуться на Астраханцева с кулаками, завяжется нешуточная драка. И даже если он победит в честном бою и уложит противника прямым ударом в челюсть, вырвать нужную информацию все равно не удастся. Вернее, это будет сделать еще сложнее. Пришлось идти другим путем.

– Вы же занимаетесь гуманитарной наукой, – воззвал к его профессиональной совести Грушин. – Неужели вся мировая литература не пробудила в вас даже капли сочувствия к другим людям? Раз вы профессор, наверняка читали такие прекрасные произведения, как «Дама с собачкой» и «Евгений Онегин»! Неужели даже Пушкин, солнце русской поэзии, не растопил ваше ледяное сердце?!

– Хорошо, что вы заранее предупредили о тухлом яйце, – сказал Астраханцев. – Иначе я подумал бы, что вы издеваетесь.

– Не верю, что вы не скажете мне, где искать женщину, которая мне дороже всех на свете.

– Не скажу.

– Да человек вы или кто?!

– Дело в том, что ваша Люда уехала, – ответил Астраханцев и неожиданно подмигнул.

А потом большим пальцем правой руки указал себе за спину.

Грушин сделал большие глаза и одними губами спросил:

– Она тут?!

– И вы вряд ли ее когда-нибудь найдете! – добавил Астраханцев и несколько раз кивнул, причем так выразительно, что у его гостя не осталось уже никаких сомнений в том, что ему открывают путь к счастью. – Не пытайтесь меня разжалобить. Вы не заслуживаете этой чудесной женщины! – продолжал распинаться Астраханцев, после чего приблизил к Грушину лицо и прошипел: – Действуйте!

– Нет, я заслуживаю, – петушиным голосом вскричал Грушин. – И сдается мне, что вы – гнусный обманщик! Вы прячете ее тут, у себя!

– Я не пущу вас в свою квартиру! – возвысил голос Астраханцев, делая зверскую рожу и демонстративно отступая в сторону.

– Да кто вас спрашивать-то будет! – парировал Грушин и пинком распахнул дверь, ведущую из прихожей в коридор.

Люда стояла на пороге гостиной, прижав руки к груди, и смотрела на него глазами, полными слез. Увидев ее, профессор задохнулся от счастья. Он вдруг всей кожей почувствовал, что она принадлежит ему. Что они уже родные друг другу и, что бы сейчас ни происходило, расстаться им уже не суждено.

– Люда, – сказал он сдавленным голосом. – Люда, прости меня!

– Ты даже не пытался меня остановить! – ответила она, вибрируя, как туго натянутая струна.

– Нет! Что ты! Я бы поскакал за тобой на белой лошади! Но я отравился за завтраком тухлым яйцом.

– Очень романтично, – сказала Люда и засмеялась сквозь слезы.

Ее смех стал для Грушина знаком, и он бросился к ней. Обнял и изо всех сил прижал к груди.

– Мне делали промывание желудка, – пожаловался он, целуя ее в волосы и в ухо. – И уколы в разные места. Люда, я чуть не умер без тебя! Я идиот. Прости меня за то, что я наговорил тебе утром. Это была самая чудесная ночь в моей жизни. Твое тело столь прекрасно…

– Кх-м, – кашлянул за его спиной Астраханцев, который до поры до времени прятался в прихожей. – Я рад, что вы помирились, и с восторгом наблюдал за обязательной программой. Но произвольную программу, я думаю, вам стоит откатать где-нибудь в другом месте. А также оригинальный танец. Грушин, кажется, вы говорили, что у вас поблизости есть квартира?

– Он нас прогоняет, – засмеялась Люда Грушину в рубашку.

Ему стало тепло от ее дыхания, и сердце тоже сразу согрелось. Грушин слышал его – слышал, как оно ровно и сильно стучит, подтверждая, что он все сделал правильно.

– У тебя есть здесь какие-нибудь вещи? – спросил он у Люды.

– Где-то тут… Шляпа и сумочка…

– Тогда давай собираться.

– Мы пойдем к тебе?

– К нам, – тихо ответил он, поймав ее взгляд. – Ты ведь согласна остаться со мной навсегда?

Люда снова расплакалась, теперь уже счастливо, слезы стекали по щекам и исчезали в ее улыбке.

– Только я умоюсь сначала. Прежде чем пускаться в приключения, – сказала она и отправилась в ванну, жарко поцеловав Грушина в губы.

Как только она исчезла, к герою-любовнику подступил Астраханцев и тихо сказал:

– За вами должок, – и многозначительно пошевелил бровями.

– Люба взяла с меня слово, что я ничего вам про нее не расскажу, – на всякий случай предупредил Грушин.

– Не будьте свиньей.

– Ну хорошо. У вас тут рядом вокзал, как мне кажется…

– Я взял билет на вечерний поезд до Орехова, – быстро сказал Астраханцев.

– У вас отличная интуиция, коллега. Да, и вот еще что. Тут в моем мобильном появилась новая информация.

Он открыл список контактов и выделил подсветкой нужную строчку. Сунул телефон Астраханцеву в руки и снисходительно наблюдал за тем, с каким жадным восторгом тот переписывает номер Любы.

– Только не вздумайте меня выдать.

– Идите к черту, – буркнул тот. – Она говорила про меня хоть что-нибудь хорошее?

– Э-э… Дайте подумать. Я находился под действием лекарств, так что отчетливо ничего не помню… А, вот! Люба призналась, что, когда вы ее обнимали, она была дико счастлива.

– Так и сказала – дико? – Астраханцев изо всех сил сдерживал эмоции, но дыхание контролировать не смог: грудь его начала бурно вздыматься.

– Именно дико, да. Думаю, у вас есть шанс.

– Почему она сбежала? Узнала про мою жену?

– Разумеется. Заглянула в ваш паспорт. Женщины любопытны, как белки. Вы еще только испугались, что они что-то заметят, а они уже это заметили.

– Что ж, спасибо, коллега.

– Взаимно. Почему-то мне кажется, что это не последняя наша встреча, – заметил Грушин, засовывая руки в карманы брюк.

– Серьезно?

– Думаю, вы еще не в курсе дела. Моя двоюродная племянница Лена – лучшая подруга вашей Любы. У нее у самой сейчас роман с моим лучшим другом. Так что, полагаю, у нас еще будет повод встретиться всей теплой компанией.

– Забегаете вперед, – нахмурился Астраханцев. – После того, что случилось, Люба может прогнать меня в шею. Отвергнуть то есть.

Грушин посмотрел на него снисходительно и изрек:

– Отвергнуть? Чушь собачья. Почитайте классиков! Женщины не отвергают мужчин, из-за которых льют слезы.

Глава 13

Поезд прибывал в Орехов на рассвете. Именно там вагоны под завязку наполнялись пассажирами. А до Орехова он обычно шел полупустой. Астраханцев сначала думал, что, раз пассажиров мало, он сразу увидит Любу на перроне. Но ему не повезло, и тогда он решил, что ничего страшного, Любу можно поймать и в Орехове, когда она будет выходить из вагона.

Однако, послонявшись по вокзалу, он понял, что ждать до Орехова у него не хватит терпения. Тогда он стал бегать вдоль поезда, к которому тонким ручейком текли пассажиры, и заглядывать в окна. К сожалению, многие из окон оказались занавешены, а из других ему строили рожи или показывали кулак. За пределами вокзала было темно, по платформам носился ветер, и люди зябко сутулились, ловили руками улетающие полы пиджаков и жакетов.

dom-knig.com

Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт читать онлайн

– Слава богу, – пробормотала Элина. – Не в моем стиле соблазнять мелких грызунов, помешанных на кукурузе.

Она взяла Грушина за шею правой рукой и притянула его голову к себе, чтобы сподручней было целоваться. Ее губы нашли его губы, а ее язык вражеским дозором проскользнул в его рот. Грушин дернулся и попытался отклониться. Элина усилила нажим. А когда он все же вырвался, она помимо воли применила прием, которому ее научили на курсах самозащиты. Заломила ему руку, повалила лицом вниз и наступила коленкой на хребет.

– Отпусти меня, – прогудел Грушин ватным голосом куда-то в обивку дивана.

– Только если ты будешь лежать смирно, – пообещала та, ослабила хватку и одним сильным движением перевернула его лицом вверх.

Он выглядел встрепанным и беззащитным. Посмеиваясь, Элина нависла сверху, собираясь снова целовать его. Он видел, как приближается к нему ее плотоядный рот и глаза, полные азартного нетерпения. Элина тем временем вошла в раж. Она уже чувствовала сладкий вкус победы, уже мысленно развешивала свои платья в гардеробе Грушина, как вдруг… Кто-то подкрался и укусил ее за ногу. Конечно, не кто-то, а Ганя, выбравшийся из своего укрытия и явившийся разведать обстановку. Маленькая босая нога, которая ерзала по краю дивана, показалась ему очень завлекательной мишенью, поэтому он встал на задние лапы, поймал ее когтями и для верности укусил.

Это было так неожиданно и так больно, что Элина закричала:

– А-а-а!

Одновременно она изо всех сил дрыгнула ногой, подскочив вверх и приземлившись всем своим весом Грушину на живот. Тот пропустил удар, и из него мгновенно вышел весь воздух. Элина успела увидеть кремовую тень, метнувшуюся в спальню. Ганимед Ванильный Дым удрал с места преступления, от восторга распушив хвост.

Нога была расцарапана капитально. Кошачьи когти оставили глубокие следы, из которых сочилась кровь. Кое-как отдышавшись, растрепанный и измятый Грушин бросился за аптечкой. Элина заплакала. Схватив ее за ногу сильными руками, он принялся промывать царапины антисептиком и заклеивать лейкопластырем.

– Я вытряхну этого паршивца из его шкурки, – пообещал он мрачным тоном, стоя на коленях перед диваном. – Я отучу его кусать гостей исподтишка.

У Элины потекла тушь, и, на взгляд Грушина, она наконец-то стала выглядеть по-человечески. Он почувствовал, что может даже утешить ее. Перестав изображать из себя доктора Айболита, он потянул ее за руку и стащил на ковер. Она уткнулась носом ему в грудь. Они стали целоваться короткими заходами, потому что Элина все еще всхлипывала и ей необходимо было время от времени хватать ртом воздух. Ей уже казалось, что все начинает образовываться, что в Грушине, старательно обнимавшем ее, что-то такое разгорается, какая-то маленькая искорка. Желание немедленно разжечь из этой искорки пламя заставило Элину занять главенствующее положение. Она обняла его за талию, сделала очередной рывок и перекатила так, чтобы оказаться сверху. Волосы почти занавесили ей лицо, однако сквозь них ей вдруг почудилось некое движение. Она мотнула головой, сдула прядь с лица… и увидела Ганю, который с журнального столика готовился прыгнуть прямо ей на голову. Мерзавец уже весь подобрался, и глаза его горели самурайским огнем.

Элина пискнула, и Грушин принял этот писк за страстный призыв. Поэтому попытался изобразить поцелуй, который не далее как вчера видел в кино – длинный, ввинчивающийся, сопровождаемый мычанием и сжиманием находящегося рядом тела. По его мнению, дама должна была умереть от восторга.

К его невероятному изумлению, дама с неожиданной силой вырвалась из его объятий, перекатилась по полу, встала на четвереньки и прямо на четвереньках побежала по ковру прочь.

– Я, конечно, понимаю, что далеко не Аполлон, – пробормотал Грушин, – но я старался изо всех сил.

– Он сейчас прыгнет! – крикнула Элина через плечо.

Грушин быстро обернулся и увидел Ганю. Кот был в охотничьем настроении – его синие глаза горели, как два топаза, а хвост быстро стучал по журнальному столику.

– Вот гадина! – воскликнул Грушин, ловко поднялся на ноги и метнулся к наглому животному.

Животное немедленно спрыгнуло со стола и, сверкая лапами, бросилось наутек. Момент был упущен.

– У тебя просто бойцовский кот, – сказала Элина. – Не понимаю, почему ты его сразу не нашел и не запер в другой комнате. Наверняка он не в первый раз выкидывает такие фортели.

Она уже поднялась на ноги и даже закурила сигарету. Довольно нервно, надо сказать.

– Я не знал, где он прячется, – мрачно ответил Грушин. – Кроме того, уверяю тебя, я до сих пор никогда не валялся по полу, тем более с гостями. Да и гости у меня бывают нечасто.

С каждым годом Грушин все острее ощущал свое одиночество, свою отдельность от всего остального мира. Ему жизненно необходима была живая душа, чье присутствие рядом прогнало бы тот неприятный холод, который стал все чаще охватывать его, особенно по ночам в пустой постели. Удивительное дело. В детстве, когда ты спишь один, ты испытываешь боязнь, в юности – свободу, в молодости – умиротворение после дневных дел и кутежей. Но вот наступает зрелость, и с каждым днем одинокая постель становится все холоднее, и порой ночь нагоняет такую тоску, что хоть волком вой. Чтобы унять эту гложущую тоску, Грушин решил во что бы то ни стало жениться. Элина была одним из немногих реальных шансов. И вот сейчас этот шанс ускользал от него.

– Глупо, если мы поссоримся из-за кота, – сказал он беспомощно.

Элина хмыкнула и бросила на него косой взгляд. Грушин неожиданно представил, что эта женщина останется с ним навсегда. Здесь, в этой квартире. Он вообразил, как сидит за рабочим столом и отвечает на письма, щелкая компьютерной «мышью», а Элина возится на кухне с кастрюльками. Именно в этот миг Грушин отчетливо понял, что ее присутствие не спасет его от одиночества. Они будут рядом, и это все. Рядом и по отдельности.

– Нет, мы не станем ссориться из-за кота, – заверила его Элина, прикончив одну сигарету и сразу же принимаясь за вторую.

Она видела, что ее гипотетический жених подозрительно быстро остыл. Или он вовсе не зажигался, а зажглась она сама? Хотя, по правде говоря, ничего особенного она не испытала, поцеловавшись с ним. Она, скорее, проводила военную операцию, которая окончилась отводом войск на прежние позиции.

– Не представляю, что нашло на этого кота. Вообще-то он очень умный, – продолжал оправдываться Грушин, скорее уже по инерции.

Зыркнув на него, Элина плюхнулась на диван, вытянула заклеенную пластырем ногу и, внимательно разглядывая ее, спросила:

– У нас ничего не получается, ведь правда?

Грушин налил себе полный стакан минералки и залпом выпил.

– Не знаю, что еще тут можно было сделать, – обреченно ответил он. – Кажется, мы старались изо всех сил. Но, к сожалению, чувства – это химия.

5

Загрузка...

bookocean.net

Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт читать онлайн

Дело в том, что, предлагая женитьбу по сговору, Лена имела в виду совершенно определенную женщину – свою подругу Любу Мирошникову, которой тоже страшно не везло в личной жизни. В восемнадцать лет она выскочила замуж за рокера, который бросил ее через два месяца, умчавшись на своем железном коне в какой-то рокерский поход по городам и весям, из которого уже не вернулся. Недавно Любе исполнилось тридцать пять, а любовь так и не случилась. Уже три года тянулась ее связь с одним типом, занимавшим высокий пост в Ореховской администрации. Но это была именно связь – бесперспективная и болезненная. Недавно Люба призналась, что очень хочет выйти замуж за какого-нибудь достойного человека и успокоиться на этом. Мечты о принце на белом коне не сбылись, пора спуститься с небес на землю. Грушин был идеальным вариантом для Любы!

– Я знаю женщину, которая тебе подойдет, – заявила Лена, глядя на двоюродного дядю с торжеством. – Ее зовут Люба, она работает в библиотеке. Очень симпатичная женщина, интеллигентная, умная, добрая – просто замечательная.

– Да? – растерялся Грушин, которого просто ошарашило то, что его мечта так быстро обросла плотью.

– Да. Иначе я не дружила бы с ней всю свою жизнь. Люба не может найти себе подходящего мужа. Ухажеров у нее много, но, как и тебе, ей нужна родственная душа, а с ними в последнее время, знаешь ли, в стране напряженка.

– Нет, я понимаю, что каждой женщине хочется выйти замуж, – оживился Грушин. – В обществе так сложилось, ничего не поделаешь, – зачастил он. – И еще пустая квартира. Приходишь домой, там темно и тихо, только кот царапается где-то в углу.

– Она тебе понравится, вот увидишь! – Лена так загорелась идеей соединить две одинокие души, что на время позабыла о своих собственных проблемах. – Хочешь, я ей прямо сейчас позвоню?

Если бы не история с Элиной, которая, что ни говори, больно ударила по самолюбию Грушина, если бы не Антон со своим блаженным отупением, не Лена с ее счастливыми слезами, Грушин, конечно, отказался бы. Но этот день получился каким-то диким. Он нервничал, пересматривал всю свою жизнь, кроме того, он стал свидетелем рождения чужой любви. Так что водоворот чувств увлек его против воли. Его словно затянуло в черную воронку человеческих страстей, и он понял, что уже не сможет выбраться. Чтобы спастись, следует перестать бороться и подчиниться стихии.

– А позвони, – разрешил он, по-гусарски махнув рукой. – Под лежачий камень вода не течет. И я больше не собираюсь выслушивать фальшивые сожаления и ловить сочувственные взгляды… И каждый вечер меня будет дома встречать женщина, которой я нужен!

Лена уже сбегала за своей сумочкой, достала мобильный телефон и принялась нажимать на кнопки.

Как назло, после обеда испортилась погода, и в кафе постоянно заходили люди. Люба смотрела на них с неудовольствием. Не потому, что она не любила людей. Дело было в другом. В том, что из дождя выныривали одни только парочки – юные, молодые и совсем немолодые. Вошли даже старички, которые нежно улыбались друг другу, будто специально, чтобы настроение Любы упало до абсолютного нуля. У всех была своя половинка, у всех была любовь, а на нее словно наложили заклятье.

– Федор, я несчастна, – неожиданно для себя призналась Люба, посмотрев на своего соседа по столику сквозь стакан лимонада. В лимонаде слоями плавал сироп, и лицо Федора из-за этого казалось скособоченным.

На самом же деле оно было круглым, как луна на пике своего могущества. Федор был невысок ростом и довольно боек. Он носил фамилию Девушкин, что всегда вызывало бурю эмоций у противоположного пола.

– Страдаешь из-за своего Алекса? – спросил он, нахмурив брови. – И почему любовь всегда приносит одни неприятности? Что в ней хорошего в таком случае?

Женщины находили Федора забавным и с удовольствием проводили с ним время. Но когда дело доходило до серьезных отношений, экспресс со скрежетом тормозил. Федор не вешал носа, однако был очень расположен вести разговоры о неудачах в любви. Собственный жизненный опыт склонял его к сочувствию, которое он охотно проявлял в отношении Любы. Они были друг другу ближе, чем иные брат и сестра: их матери дружили со школьной скамьи и проводили вместе почти все свободное время. У детей не было иного выбора, кроме как тоже стать неразлучными друзьями.

– Я страдаю из-за себя, а не из-за Алекса, – мрачно ответила Люба. – У Алекса все нормально, ты не находишь?

– Влюбившись в этого типа, ты погубила три года своей жизни, – констатировал Федор.

– Влюбившись?! – свистящим шепотом переспросила Люба и, расширив глаза, почти легла на стол. – Ты что же, так ничего и не понял?

– А что? – испугался Федор. – Все это было, – он поводил в воздухе рукой, – не по-настоящему, что ли? И твои слезы, и твоя ревность? И ваши бесконечные расставания и примирения? Ночные поездки в аэропорт, погони за кортежем администрации…

– Федька, да это же я гонялась за своим счастьем.

– Хочешь сказать, на месте Алекса мог оказаться кто угодно?

– Сложный вопрос, – пробормотала Люба. – Я столько времени была одна… Я чуть не умерла от одиночества. А Алекс подарил мне надежду.

– Он три года все дарил и дарил тебе эту надежду, – сердито заметил Федор, тряхнув челкой.

Девушки за столиком у окна поглядывали на него с любопытством, и у Федора случился очередной приступ уверенности в себе. Он представил, как выглядит со стороны: небрежно расстегнутая рубашка, узкие штаны и обязательные белые носки, которые он носил и под кеды, и под лаковые штиблеты предположительно итальянского происхождения. Стригся он как молодой Крис Норман и втайне считал себя безумно на него похожим.

– Я знаю: он никогда не разведется с женой, – обреченным тоном сказала Люба.

Сказала и горько усмехнулась. Тысячи женщин произносили эти же самые слова до нее. Да что там – тысячи, наверняка миллионы… Она понимала это так же хорошо, как то, что завтра наступит новый день.

– Конечно, твой Лекторов – шишка, – пожал плечами Федор. – Развод повредит его репутации. Все просто, как пряник. – Вообще-то природа тебя не обделила, – добавил Федор, внезапно позабыв про девушек у окна. – Фигура у тебя вполне себе… И лицо симпатичное. Мужики должны на тебя гроздьями вешаться!

– Да, на меня что-то такое вешается, – хмыкнула Люба. – Что-то такое пьющее, матюгающееся и играющее бицепсами. Кроме того, в наше время мало быть симпатичной. Надо быть самоуверенной красавицей. А просто симпатичным, да еще за тридцать, выбирать не приходится.

– Почему это?

– Потому что у мужчин и двадцати, и сорока, и семидесяти лет есть одна общая черта – они все ухлестывают за семнадцатилетними.

– Вся фигня в том, что ты в библиотеке работаешь, – не в первый уже раз посетовал Федор. – Бесконечное чтение книг разрушает женщину как представительницу прекрасного пола.

10

Загрузка...

bookocean.net

Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт читать онлайн

– Может, ей снотворного дать? – предложил добрый дядя Грушин. – Мне прописали для экстренных случаев.

– Ты что, спятил? – тотчас возмутился Антон. – Маленького ребенка таблетками травить. Как тебе такая глупость только в голову пришла? Молока теплого с ложкой меду – самое милое дело.

– Ладно, ладно, – пошел тот на попятный. – Ты врач, тебе виднее.

– Вы врач? – спросила Лена с живым интересом. – Ого, какая замечательная профессия. Я в детстве мечтала стать врачом. Но вот как-то не сложилось.

– А кем же вы работаете? – спросил Антон, испытав мощный прилив нежности, который запросто мог изменить соотношение добра и зла на целой планете.

– Я художник, работаю в рекламном агентстве.

Лена посмотрела прямо на Антона карими глазами с золотыми крапинками, и тот застыл, околдованный. Только теперь Грушин заметил, что с его другом творится что-то неладное. Когда Лена отправилась укладывать малышку в постель, он вывел его в гостиную и толкнул рукой в грудь, заставив опуститься на диван. И шепотом возмутился, нависнув сверху:

– Ты что, с ума сошел?! У тебя жена и двое детей!

– Ну и что? – удивленно спросил тот.

– И еще любовница.

– Наплевать.

– А у Лены, между прочим, есть муж. У нее кольцо на пальце, ты разве слепой?

– Какая разница, кто у кого есть? – жарким шепотом возразил Антон. – Человек не может быть заложником обстоятельств.

– Я не позволю тебе морочить голову моей племяннице, – стоял на своем Грушин. – Кроме того, ее муж тебя просто убьет. Да нет, что я говорю? Она сама никогда ничего такого себе не позволит!

– Дим, если ты думаешь, что я положил на нее глаз, то ты ошибаешься. – Антон раздул ноздри.

– Нет? – удивился тот.

– Нет. Я просто… – Он мечтательно уставился в пространство. – Ты знаешь, я просто офигел. Мне нравится смотреть на Лену, разговаривать с ней…

Грушин некоторое время сопел, глядя на него, потом заявил:

– Значит, так. Отправляйся-ка ты, дружок, домой. Уже поздно, всем пора баиньки.

– Нет, Дим, я никуда не пойду, – решительно заявил Антон. – Я буду спать здесь, на диване.

– На диване буду спать я.

– Тогда я лягу на ковре. Бросишь мне какую-нибудь подстилку…

– На подстилке у меня кот спит, – сердито сказал Грушин. – Слушай, ну что ты выдумываешь? Баб тебе, что ли, мало? У тебя раз в квартал – новый флирт.

– Я не собираюсь флиртовать с твоей племянницей.

– А что тогда?

– Я не знаю. Просто хочу быть с ней рядом.

– Она приехала всего на два дня. Когда у тебя дежурство?

– Дим, ты не понимаешь. Для меня все изменилось. Слушай, – неожиданно встрепенулся он. – Ты меня сегодня спрашивал, как это бывает. Ну, между мужчиной и женщиной. Так вот: это искра! Она проскакивает сразу, и все. И ты понимаешь, что это навсегда.

Грушин прикинул, что «навсегда» – это недели на две, и сразу же успокоился.

– Думаю, невзирая на «искру», тебе все же лучше отправиться домой, – решил он. – Приглашаю тебя завтра на обед. Или на ужин. Поговорю с Леной, выясню, какие у нее планы, и тебе позвоню.

– Обещаешь? – Антон выглядел таким серьезным, что пришлось пообещать.

Выставив друга за дверь, озадаченный Грушин отправился на кухню. «Это просто не может быть правдой, – думал он, вспенивая средство для мытья посуды. – Так не бывает». Он прожил на свете достаточно долго, чтобы не верить во всякую романтическую чушь. На него тоже порой находили приступы безумства. Но это всегда были именно приступы. Помнится, на научной конференции в Лондоне его покорила девушка, разносившая прохладительные напитки. Подавая стакан, она наклонилась, обдав его запахом своей кожи, он вспотел, упустил нить доклада и два часа ерзал, высматривая ее со своего места. После конференции его с ней познакомили, и он выглядел дурак дураком, хотя она отнеслась к нему довольно благосклонно. Друзья пинали его под столом ногами, и он пригласил девушку в бар. Она согласилась, и во время свидания Грушин едва не окочурился от страха. Он так боялся оскандалиться, что дальше пары коктейлей дело просто не двинулось. Но если бы даже все получилось, он точно не готов был оставаться в Лондоне, или звать ее в Москву, или вообще делать что-то, что изменило бы его жизнь. Да, она ему понравилась, но не до такой же степени, чтобы спать на подстилке! «Нет, Антон, конечно, преувеличивает», – решил он. И в этот момент в кухню вошла Лена.

Она была зареванной и несчастной. Полотенце выпало у Грушина из рук.

– С Машкой что-то случилось?! – воскликнул он. – Она заболела? Может быть, вернуть Антона?

– С Машкой все в порядке, – ответила Лена, отодрав от рулона бумажное полотенце и вытерев нос. – Это со мной что-то случилось.

Она бухнулась на табуретку и положила ногу на ногу, покачав огромным шлепанцем, не подходившим ей по размеру. Женских тапок в доме не водилось. Кроме экономкиных, посягнуть на которые никому не приходило в голову. Они стояли на специальном коврике и выглядели на удивление грозно.

– И что с тобой случилось? Ты ушла укладывать ребенка, а вернулась в слезах!

Грушин ожидал услышать все, что угодно, но только не то, что услышал.

– Дима, этот твой друг…

– Да?

– Это мой мужчина.

– Прости, пожалуйста, в каком смысле – твой?

Грушин до такой степени ошалел, что даже не сообразил сесть напротив Лены, а так и остался стоять посреди кухни с грозно нахмуренными бровями.

– В том смысле, что он – мужчина, которого я искала всю свою жизнь.

– Я не знал, что ты искала мужчину, – проворчал Грушин, лихорадочно прокручивая в памяти сцену приезда Лены. В ней не было ничего драматического, это точно. – Мне казалось, что, когда женщина выходит замуж, это как раз и означает, что она нашла своего мужчину.

– Ты прямо как ребенок, – проворчала она и попросила: – Налей мне, пожалуйста, чаю.

– Пусть я ребенок! – вспылил Грушин. – Объясни мне, ребенку неразумному, что происходит. Меня что, природа обделила мозгами?! Я что, ничего не понимаю в этой жизни?!

Выдав свою гневную тираду, он включил электрический чайник и бухнул на стол две большие кружки с сердечками. Для него подобное проявление эмоций было абсолютно нетипичным, однако Лена не обратила на это внимания. Для нее сейчас не было ничего важнее собственных переживаний.

– Не кричи, ты разбудишь Машку.

Пристыженный Грушин разлил кипяток по чашкам, опустил в каждую по пакетику чая и принялся истово дергать за веревочки, чтобы чай поскорее заварился.

– Скажи мне, что ты пошутила, – шепотом продолжил он, придвигая к племяннице сахарницу. – Что это просто порыв, который к утру пройдет.

– К сожалению, это не порыв. Поэтому я так расстроилась. – Лена отхлебнула чаю и нервно спросила: – У тебя ведь есть сигареты для гостей? Можно, я покурю? Мне просто необходим глоток дыма.

8

Загрузка...

bookocean.net