Читать онлайн нежный фрукт


Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт читать онлайн

© Куликова Г., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ()

– Обожаю фильмы в стиле нуар, – сказала Элина с мечтательным выражением лица и закурила сигарету, эффектно втянув щеки. – Они такие мрачные и феерические!

На пару секунд она сделалась похожей на Марлен Дитрих. Правда, Грушин этого не оценил. Он смотрел мимо, разглядывая улицу, которая лежала перед ним в теплой дымке.

Парочка сидела на веранде летнего кафе, в глубине, под тентом. Время от времени сюда залетал ветерок, чтобы взъерошить волосы и разметать салфетки.

– Ты смотрел «Призрачную леди»? – спросила Элина, следя за тем, чтобы огонек восторга в ее глазах казался искренним. – Такая мощная режиссура.

– Не смотрел, – признался Грушин, отрываясь от наблюдения за воробьями, которые устроили коллективную драку под липами. – Я больше люблю комедии. Особенно с Бурвилем.

– Серьезно? – удивилась Элина и натужно улыбнулась.

Она попыталась вспомнить хоть одну картину с Бурвилем и не смогла. Тем для разговора больше не было. За час, который прошел с начала ужина, все заготовленные темы оказались исчерпаны. Ни одна не сработала как надо. Грушин оставался таким же скованным, как в самом начале их знакомства. Надеяться на то, что он сам найдет выход из положения, было так же глупо, как ждать снегопада посреди августовской жары.

– Слушай, а над чем ты сейчас работаешь? – поинтересовалась Элина, испытывая страстное желание схватить со стола сахарницу и треснуть Грушина по его умной голове. Если уж ей не удается его заинтересовать, то хотя бы вывести из себя. – Я знаю, что ты известный ученый, физик. Но чем конкретно ты занимаешься, даже представления не имею.

Грушин обратил к ней просветлевшее лицо и, бросив в свой чай один за другим шесть кусочков сахара, охотно ответил:

– Если не вдаваться в подробности, а говорить попросту, то я занимаюсь компьютерным моделированием образования и эволюции дефектной структуры материалов и радиационно-стимулированных фазовых превращений.

– А! – сказала Элина, выпустив дым в сторону изящным облачком.

У нее был отличный маникюр; ногти, покрытые свежим лаком, блестели и притягивали к себе взгляд. Этот алый лак должен был возбуждать Грушина, но, по правде сказать, он его пугал. Красные ногти, высокие каблуки, чересчур откровенные взгляды… Все это в его представлении было связано с женщинами-вамп, делающими из мужчин марионеток.

– Куда-то наш официант пропал, – заметила Элина, озабоченно повертев головой. – Пойду поищу его. Очень хочется мороженого. Так жарко, ты не находишь?

Она вскочила и метнулась по проходу к двери, ведущей непосредственно в кафе, находящееся под крышей. Однако, очутившись внутри, вместо того чтобы звать официанта, Элина достала мобильный телефон и быстро набрала номер.

– Костик, ты сволочь! – выпалила она, когда услышала в трубке знакомый голос. – Ты сказал, что Грушин любит фильмы нуар. Я, как дура, смотрела все эти «Просыпаюсь с криком» и «Они живут ночью», заучивала фамилии режиссеров, а оказалось, что твой дружок сходит с ума по дешевым французским комедиям!

– Но послушай, Элина…

– Что – Элина? – передразнила она. – Немедленно скажи мне, что ему близко.

– Кроме работы?

– Может быть, вы куда-нибудь вместе ездили, что-то делали. Футбол, бокс, дайвинг… Китайская философия, наконец! Мне нужно его чем-то зацепить.

– Ну… В прошлом году мы ездили на рыбалку…

– Отлично! – воскликнула Элина и прервала разговор. Засунула телефон в сумочку и вернулась за столик, улыбаясь самым обольстительным образом.

– Ты разминулась с официантом, – сообщил Грушин, вертя в руках чайную ложку. – Я заказал для тебя пломбир с орехами.

– Мой самый любимый сорт, – соврала Элина. – Ты такой внимательный, Дима.

При этом она подумала, что испокон веков женщины врали мужчинам, и все лишь для того, чтобы понравиться. Почему-то всяким делам, кроме любовных, вранье вредит. Но если речь идет о соблазнении, без коварства и подтасовок не обойтись.

От неожиданной похвалы Грушин пошел пятнами, сделавшись похожим на больного корью. Его дама снова закурила, отмахнувшись от наевшейся сладкого, опьяневшей осы.

На Элине было узкое платье с глубоким вырезом. Платье означало, что она рассчитывает на нечто большее, чем формальный ужин. Грушин надел костюм – не какой-нибудь праздничный, а вполне обычный, серийный. Вероятно, это была своего рода защита от нападения.

– Слушай, у меня предложение, – начала Элина, придав лицу лукавое выражение. – Что, если нам с тобой заделаться рыболовами и махнуть в выходные на водохранилище? Вдвоем. Только ты и я. Возьмем удочки, котелок, спички…

– Я не могу рвануть, – поспешно перебил Грушин. – У меня научная конференция на носу.

Ловить рыбу он не любил. Когда улов бился, спасая свою жизнь, Грушин преисполнялся жалости, снимал его с крючка и отпускал на волю. На ладонях после этого оставалось клейкое серебро – напоминанием о едва не совершенном убийстве.

– Однажды я поймала вот такого карася. – Элина не желала отступаться от своей идеи и продолжала «рыбную тему».

Для нее Грушин тоже был крупной рыбой. С большой умной головой и смешно оттопыренными ушами, он сидел напротив и изо всех сил старался соответствовать моменту. Его можно было обнаружить в толпе в два счета благодаря белым волосам, выстриженным почти под корень и придававшим ему вид инопланетянина. Когда Грушин думал, он хмурился, и подчиненные в институте называли это выражение лица «умри, все живое». Чтобы выглядеть дружелюбным, ему приходилось широко улыбаться. Он считал это дело довольно утомительным и не улыбался почти никогда.

Элине было обидно, что она уже подсекла Грушина – в конце концов, это их третье свидание! – уже подставила сачок, а он все продолжал бить хвостом и норовил ускользнуть. Отложив вилку в сторону, он признался:

– Я больше люблю наблюдать за птицами.

Внутри у Элины все клокотало. Однако она попыталась превратить свое тяжкое недоумение в радостное изумление:

– Надо же. А я не могу отличить жаворонка от кукушки. Может быть, свозишь меня на природу и мы вместе послушаем птичий щебет?

Грушин представил лес, себя в резиновых сапогах, идущего по тропинке с длинной палкой в руке. И Элину, которая, конечно же, будет спотыкаться, проваливаться в ямы, царапаться о шипы боярышника или дикой малины… И все для того, чтобы он обратил на нее внимание. Он должен будет вызволять ее, заматывать царапины бинтом и, разумеется, утешать. Перед его глазами встала картина утешения Элины в диком лесу, и по спине немедленно поползли предательские мурашки. Когда от него ждали мужских поступков, Грушин цепенел.

1

Загрузка...

bookocean.net

Нежный фрукт читать онлайн

– Что значит – выполню свою задачу? – нахмурилась Люба. – Думаете, я вас соблазню и брошу, так, что ли? Я не собираюсь уезжать. Мы поженимся, Дима, разве вы не этого хотите?

Мысли Астраханцева скакали в голове, словно карнавальные пары, вскипая кружевными подолами, сверкая блесткам и потряхивая плюмажем. Он никак не мог уяснить, почему она уверена в их неразрывном совместном будущем. Спроси он в лоб, она наверняка обидится и, возможно, даже уедет, или просто выскользнет из его жизни, как и положено существам иного порядка. И как он сможет ее остановить? Нет, пусть она думает, что он на все согласен, а там поглядим...

– Я хочу, – сказал он вслух. – Именно этого и хочу. Я просто боялся, что у вас в запасе мало времени, что вам надо будет рано или поздно уезжать, что у вас работа и все такое.

– Я взяла отпуск на месяц, – прояснило ситуацию существо иного порядка. – Надеюсь, нам хватит этого времени, чтобы решить, получится у нас с вами что-то или нет. Как считаете?

– А что у нас может не получиться?

– Вы же говорили, у вас проблемы с женщинами. – На щеках Любы расцвели два мака.

– Ну нет, – оторопело ответил Астраханцев. – Может, у меня и проблемы, но тридцать дней... Не до такой степени, – уверенно закончил он, с трудом понимая, о чем вообще они говорят.

У него были проблемы с женой – это да, и с собственной порядочностью, которая не давала ему пуститься во все тяжкие, пока они с Амалией не разошлись окончательно. Ему трудно было удержать себя в руках, а не наоборот. «Нет, здесь явно что-то не то», – снова подумал он.

– Тогда до конца моего отпуска станет ясно, остаюсь я или уезжаю, – продолжала рассуждать Люба. – Если мы женимся, я уволюсь, перевезу к вам вещи и найду работу в Москве. Мне кажется, что найду. Я уже интересовалась, ну так, немножко...

Она смутилась. Ее собеседник мог подумать, что она уже все решила за них обоих и собирается переехать во что бы то ни стало. Может быть, даже заподозрит ее в меркантильности. Было трудно понять, что происходит в голове у ее гипотетического мужа – выглядел он ошалевшим, словно она несла какую-то дичь. Это было и странно, и обидно.

– Уж где-где, а в Москве вы точно работу найдете, – заверил Астраханцев. – У нас уважают все паранормальное. – И процитировал, слегка переформулировав, понравившуюся ему однажды мысль: – Сегодня люди лучше знают свой астрологический знак, чем группу крови.

– Таня Хафф, – тотчас откликнулась Люба. – Роман «Цена крови». Вам нравятся книги про вампиров?

– Ну, в общем... Они не лишены некой прелести. Полны страстей... Слушайте, вы действительно разбираетесь в литературе? – удивился он.

– Конечно. Я очень хорошо разбираюсь в литературе.

У Астраханцева сладко заныло под ложечкой. Еще ни одна понравившаяся ему женщина не смогла одолеть Пруста и не знала, кто такие нестратфордианцы. Трудно было поверить, что свалившаяся на его голову специалистка по биоэнергетике не только похожа на фею, но еще и ловит цитаты на ходу. Или, возможно, это касается только книг определенного толка? У него даже локти зачесались от волнения. Он бросился к столу, схватил блокнот, найденный в старом чемодане, и прочитал вслух:

– «Как часто невозможно догадаться, какой в душе мы умысел храним. И груз предательств необременим, когда он может тайным оставаться». Вам когда-нибудь попадались эти стихи?

– «Умеет подлость стильно одеваться, – подхватила Люба. – И вид ее порой непобедим. Мы презираем склонных продаваться, но дверь для них безмолвно отворим. Гнать подлецов мы страстью не горим. И что нам с дураками торговаться? Мы все о них утайкой говорим. Предпочитаем скромно улыбаться... И этим вечно потакаем им». Андрей Купавец, стихотворение вошло в антологию, изданную в девяносто девятом году издательством «Сплин».

– Вы все на свете стихи знаете наизусть?

– Не все, но память у меня хорошая, – похвалилась Люба. – Когда я была маленькой, меня даже показывали по телевизору. Ребенок-вундеркинд! Папа был на седьмом небе от счастья. А маме больше хотелось, чтобы я стала актрисой. Но я лицом не удалась, поэтому из меня вообще ничего не получилось. Вундеркинду, чтобы пробиться, тоже, знаете ли, нужно быть очаровательным.

«Боже мой, что за демоны мучают эту фею?! – мысленно воскликнул Астраханцев. – Да уж, это не Амалия с ее самомнением». Гонор ходил впереди его жены, и окружающим приходилось с ним считаться.

– Мне кажется, вы очень даже удались, – заверил Дмитрий, и от его горячности Люба снова раскраснелась.

Ей было приятно, что она нравится будущему мужу. А в том, что она нравится, не оставалось сомнений: то, как он напряженно следил за ней, как лихорадочно окидывал горящим взглядом... Даже неопытная девушка способна была сделать правильные выводы.

– Спасибо, – пробормотала Люба, смутившись. Обвела взглядом стеллажи и с надеждой спросила: – Значит, вы разрешаете мне здесь покопаться?

– Копайтесь, сколько душе угодно, – великодушно разрешил Астраханцев. – А пока вы будете копаться, я схожу в магазин. Курицу мы съели, а больше у меня ничего существенного нет. И не думайте предлагать мне долевое участие в покупке хлеба насущного, это станет унижением для всей отечественной профессуры.

– Хорошо, – согласилась Люба, явно преодолев внутреннее сопротивление. – Но потом я обязательно стану вносить свою долю в общий бюджет.

Астраханцев согласился и, сказав напоследок какие-то приличествующие случаю слова, вылетел из дому, как был, в тренировочном костюме, рассовав по карманам бумажник и мобильный телефон. На улице он на мгновение задохнулся, почувствовав, как пошла кругом голова, потому что мир вокруг него изменился, сделавшись живым и текучим. До сегодняшнего дня он был статичным, и Астраханцев всегда знал, что на полпути к магазину торчит цветочный ларек, затем следует стоянка маршруток и деловой центр, а за ними уже двери в супермаркет.

Сегодня он видел только жизнь, которая дышала, двигалась, царапалась и лезла отовсюду. Или это его душу продули, словно засорившуюся трубу, и через нее хлынули новые впечатления? Налетев на женщину с праздничным букетом, он вместо извинения неожиданно понюхал цветы в ее руках, и она засмеялась, хотя секунду назад у нее было тяжелое хмурое лицо.

«Наваждение», – сладко ужаснулся Астраханцев, достал из кармана телефон и позвонил Павлику Пущину: только ему можно было рассказать все без утайки.

– Послушай, Павлик, – горячо заговорил он, когда друг откликнулся. – Помнишь, я рассказывал тебе, что Амалия уезжает в Прагу? Так вот, она решила, что после отъезда в квартире нужно произвести энергетическую уборку и пригласила специального человека, чтобы он все очистил.

– Иногда как подумаешь, что у баб в голове, так прямо с души воротит, – с отвращением заметил Павлик, который, судя по всему, принял на грудь. Голос у него был вязким и густым, как ликер.

25

Загрузка...

bookocean.net

Нежный фрукт читать онлайн

– Я в кафе «Шоколадный пирог» на Летной улице. У меня тут Федор напился...

– Сиди там, не двигайся с места. Я буду через десять минут.

Он отключился, и Люба, еще раз попытавшись оживить Федора, махнула на него рукой и заказала две чашки кофе. Кофе еще только принесли, а Алекс уже ворвался в кафе. Он торопился и даже разрумянился – не иначе как бежал от машины сквозь дождь. Зонта у него с собой не было, и волнистые волосы покрылись изморосью.

– Люб, я так рад тебя видеть! – сказал он каким-то странным голосом, которого она у него прежде вообще никогда не слышала. В нем чувствовалось смятение, и она мгновенно перепугалась, пробормотав:

– Ты не в костюме, без галстука...

– Я прямо из дома, надел, что под руку подвернулось. – У Алекса была улыбка опытного политика – чарующая и властная одновременно. – Гляди-ка, твой дружок и впрямь надрался.

Алекс подошел к Федору сзади, взял его за плечи и потянул. Федор послушно выпрямился и откинулся на спинку стула. Глаза его по-прежнему смотрели в переносицу.

– Он надрался, пока меня ждал, – растерянно сказала Люба, которая видела всякого Федора, но этот, прилюдно осоловевший, вызывал у нее поистине материнскую жалость.

– Да уж, в космонавты его не возьмут, – заметил Алекс.

Рывком придвинул к себе свободный стул и сел, очутившись очень близко от Любы – гораздо ближе, чем принято сидеть в кафе.

– У тебя что-то случилось? – спросила она, ухватившись двумя руками за свою чашку, словно та была якорем, способным удержать ее на месте, если вдруг налетит ураган.

Ураган уже бушевал в глазах ее любовника. Она ненавидела это слово – любовник, даже стеснялась его. Ей казалось, что, когда между людьми возникает долгая и прочная связь, их отношения перестают быть стыдными. Но Люба даже спустя три года по-прежнему испытывала и стыд, и чувство вины. Федор говорил, что она – реликт и что для современной женщины завести роман с женатым мужчиной так же просто, как сделать подскок на месте.

– Люба, я ушел от жены, – сказал Алекс, взяв ее руку в свои ладони. – У меня чемодан в машине. Мы рассорились в дым, и я подумал – какого черта?!

– Но ты говорил, что она болеет, что ее нельзя оставлять одну. – Люба смотрела на него во все глаза.

Она даже не представляла себе, до чего красивой выглядела сейчас. У Алекса наверняка захватило бы дух, будь он чувствителен к красоте, которая идет от сердца. Но он ничего не замечал, увлеченный происходящими с ним событиями.

– Она выписала к себе двоюродную сестру из Астрахани, – торопливо пояснил Алекс. – Люба, ты понимаешь, что это для нас значит?!

Он подергал ее за руку, словно удивляясь тому, что она до сих пор не пустилась в пляс от радости.

– Это значит, – громко заявил неожиданно очнувшийся Федор, – что жизнь хороша!

Всхрапнув, он запрокинул голову назад и приоткрыл рот. Алекс невнимательно посмотрел на него и снова переключился на Любу:

– Люб, ты почему мне не отвечаешь? Ты хоть понимаешь, что я собираюсь подать на развод? Я совершил поступок!

Его «я» было огромным, как Исаакиевский собор. Но Люба не обратила на это внимания – она пыталась заставить себя поверить в то, что Алекс действительно сделал то, о чем говорит. Она представила чемодан в багажнике его машины: собранный кое-как, не до конца застегнутый... Почему-то именно образ этого чемодана разрушил наконец ее недоверие.

– Алекс, это правда? – спросила она и даже взялась за горло, потому что боялась, что ей откажет голос. – Ты теперь будешь совсем-совсем мой?

Алекс мгновенно расцвел.

– Совсем-совсем, – пообещал он, притянул ее к себе и страстно поцеловал в губы.

Действительно страстно. И нежно! Она даже не помнила, был ли он вообще когда-нибудь таким нежным с ней. Почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, Люба наклонилась и уткнулась носом Алексу в плечо. Он обнял ее рукой за шею и с силой прижал к себе. Занятые друг другом, они не заметили, как пробудился Федор. Одну за другой он отправил в себя обе чашки кофе, очутившиеся в поле его зрения, после чего уставился в окно. Некоторое время внимательно за чем-то наблюдал, после чего громко воскликнул:

– Фантастическое свинство!

Алекс и Люба отпрянули друг от друга и посмотрели на него непонимающе.

– Ты уже пришел в себя? – удивилась Люба, а Алекс прокомментировал:

– Судя по всему, кофе в этом заведении подают очень крепкий.

– Там какой-то джип вмазался в припаркованные машины. Слышите, сигнализация орет? – хихикнул Федор, показав пальцем в окно. – Наверное, сел пьяный за руль.

– Нет, серьезно? – всполошился Алекс. – Надеюсь, моя птичка не пострадала?! Люба, жди меня, я сейчас.

Он вскочил на ноги, ринулся к двери и сразу же исчез из поля зрения.

– Федька, он ушел от жены, – едва скрывая ликование, воскликнула Люба и кулаком толкнула своего друга в плечо.

Через секунду стало ясно, что сделала она это зря, потому что Федор даже не собирался держать удар. Вместо этого он завалился набок и без всякого шума свалился со стула. Люба вскочила на ноги, чтобы броситься ему на помощь, и...

И замерла на месте, уставившись на женщину, которая возникла прямо перед ней, взявшись непонятно откуда. Медленным рассчитанным жестом женщина сняла затемненные очки. Но Любе не нужно было дожидаться, пока она покажет лицо. Она и так знала, кто перед ней.

Она узнала ее сразу и застыла, словно на вдохе поймала пулю в грудь.

– Ну вот, Люба, пришло время нам познакомиться лично, – сказала жена Алекса и кротко улыбнулась.

На ней был легкий жакет и косынка, скрывающая волосы. И все же Люба ни с кем бы ее не спутала. Она видела ее всего несколько раз издали, но зато тысячи раз прокручивала увиденное в голове.

– Уверена, что вы знаете, как меня зовут, – усмехнулась незваная гостья и спросила, скорее для проформы: – Можно?

Показала глазами на то место, которое только что освободил ее муж, и села. Она выглядела спокойной, даже чересчур спокойной – словно сытая лиса.

– А вот я не знаю, как вас зовут, – неожиданно раздался голос снизу, и Федор полез с пола обратно на свое место.

– Надежда Лекторова, – любезно представилась та, улыбнувшись еще раз, с той же ласковой вежливостью. – А вы Федор, надо полагать. Я все про вас знаю! – добавила она и продемонстрировала чудесные ямочки на щеках.

Люба была сражена наповал. Не тем, что Надежда застигла ее врасплох, нет. Она была сражена ее цветущим видом, ее чудесным цветом лица, повадками довольной жизнью женщины.

– Алекс говорил, что я хронически больна, правда? – Надежда стянула с головы косынку, поправила темные вьющиеся волосы и, раскрыв сумочку, покопалась в ней. На свет появились узкая пачка сигарет и зажигалка. – Можно я закурю? Не волнуйтесь, – добавила она, заметив, что Федор, нахмурив брови, выглядывает в окно. – У машины Алекса разбита фара. А он безумно любит свою «птичечку». Так что легко можно понять его бешенство.

12

Загрузка...

bookocean.net

Нежный фрукт читать онлайн

– Т-с-с! Кажется, она идет.

В ту же секунду дверь отворилась, и на пороге возникла крупная женщина с мечтательным выражением лица. Тело ее было пышным и плотным, словно хлебная мякоть, темные глаза масляно блестели из-под длинной челки. Впечатление портил чисто выстиранный, но растянутый трикотажный халат, похожий на побелевшую половую тряпку. Взгляд Белоусова сразу же нырнул в вырез, в соблазнительную ложбинку, куда стекала жиденькая цепочка, и застрял там.

– Привет, Жанна! – сказал Белоусов. – Давно не виделись.

– Привет, – растерянно откликнулась та.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась Элина и быстро добавила: – Мы приехали из-за Дмитрия Грушина. Нам очень нужно с вами поговорить.

– А что такое с Дмитрием Васильевичем? – спросила Жанна встревожено. Голос у нее оказался медово-мятным, низким, почти мужского тембра.

– Не бойся, он здоров, – встрял Белоусов.

Элина зыркнула на него и веско добавила:

– Но нам все равно нужно о нем поговорить.

– Ладно, раз нужно, поговорим. Хотя я не очень понимаю, чего вы пришли. Я с Дмитрием Васильевичем уже давно не вижусь. Не любит он меня.

Такая идиотская непосредственность почему-то взбесила Элину. Она проглотила признание Жанны, как проглатывают ледяную устрицу на глазах сидящих за столом вип-персон – с натянутой улыбкой, стараясь поскорее забыть омерзительную осклизлость.

В квартире было чисто и безлико. Самые обыкновенные вещи, подобранные без удовольствия и без выдумки. Включенный телевизор кривлялся на тумбочке знакомыми лицами, вопил, пел и разговаривал ненатуральными голосами. Жанна убрала звук и предложила:

– Чай будете пить?

– Будем, – утробно сказал Белоусов, заблудившийся взглядом в изгибах и выпуклостях ее тела.

Особенно пленяли его полные ноги с тонкими лодыжками, выставленные на всеобщее обозрение. Халат был слишком коротким и кособоким, чтобы скрыть то, что видеть посторонним не полагалось. Однако ни капли смущения Жанна не испытывала, это было видно по ее лицу, на котором, словно подпитываемая током постоянного напряжения, висела одна и та же мина абсолютного спокойствия.

– А вы? – обратилась она к Элине. – Тоже хотите чаю?

– Хочу.

– Вот и я думаю, что лучше попить. А то будем сидеть как дураки и друг на друга таращиться. На кухню со мной пойдете или сюда подавать?

– На кухню, – решила Элина. Ей хотелось поскорее перейти к сути дела и проверить, поддается ли хозяйка внушению и удастся ли ею манипулировать.

Жанна повела их на кухню, оказавшуюся на удивление просторной. Главным угощением оказались сдобы с изюмом, прозрачные блинчики, наполненные жирным творогом, нежная халва и каменные куски плиточного шоколада, сложенные горкой. Все сладкое, вредное и калорийное. Элина стиснула зубы, борясь с дьявольским искушением. Ее рот наполнился злой жидкой слюной.

– Костик, а ты исхудал с последней нашей встречи, – сказала Жанна, быстро и ловко накрыв на стол. – Может, тебе все-таки вернуться к жене? Кто еще обогреет и накормит, кроме своей женщины? Мужчина должен быть пристроен, иначе он не мужчина, а так – шишка еловая. Ветер подымется, попрыгаешь-попрыгаешь, потом воткнешься в мох да и сгниешь за просто так.

– Не сгнию, я энергичный, – возразил Белоусов. – Мне с одной женщиной скучно. Если я к жене вернусь, то с тоски помру.

– Тоска тебя потом все равно догонит, – пообещала Жанна. – Мужику дом нужен, чтобы было, к чему руки приложить. Когда руки делом заняты, сердцу весело. И дети мужику нужны, без них он со временем сохнет, как хвощ без дождя.

Элина втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Бесхитростный взгляд на мир, который демонстрировала Жанна, бесил ее до слепящей белизны в глазах. Эта тупая определенность и понятность поступков, низведение всего на свете до инстинктов, упрощение и уплощение жизни, постоянные прибаутки сводили ее с ума. Однако Жанна была ей нужна, поэтому она выдавила из себя улыбку. Улыбка оказалась похожа на спазм мимических мышц, но Элина решила, что и так сойдет.

– Жанна, вам нужно вернуться к Грушину, – заявила она, стараясь не концентрироваться на халве.

– Да я бы с радостью, – страстно откликнулась та, прижав кулачок к уютной груди. – Если бы я ему нужна была.

– Ты ему нужна, – не очень убедительно вставил Белоусов.

– Ну, конечно! Он умный, а я что?

– И пусть он умный, – уверенно заявила Элина. – Умным тоже нужны женщины.

– Во-во. Это вы правильно сказали. Ему настоящая женщина нужна, а не просто теплое тело в постели.

– Теплое тело в постели – это и есть настоящая женщина, – глубокомысленно заявил Белоусов, с жадностью уничтожая булку, которую ему заботливо подложила хозяйка.

– Жанна, он пропадает, – горячо заговорила Элина. – Он постоянно один, и одиночество сжигает его сердце! Кончится тем, что он с головой уйдет в науку и сделается черствым и...

– И невкусным, – быстро вставил Белоусов.

– Он не хочет на мне жениться, – упрямо помотала головой Жанна. – А без свадьбы я не могу. Я ж в деревне росла, там другие порядки, так что мне стыдно. Вроде я с ним. А вроде и не с ним. Когда ему надо, он меня зовет. А так – живи, как хочешь, одна, былинкой на ветру.

На былинку она была похожа меньше всего, и Элина непременно озвучила бы эту мысль, если бы не боялась остаться с носом. А она не могла остаться с носом! Ей хотелось восстановить собственное самоуважение. Грушин ее отверг? Значит, это с ним не все в порядке, а не с ней. И она должна доказать это целому свету! Если она на аркане приведет Жанну к Грушину и силой собственной воли соединит их обоих в пару, ее роль будет выглядеть совершенно иначе, нежели сейчас. Сейчас она – неудачница, которая не смогла соблазнить известного ученого. А завтра она будет героиней, отринувшей предрассудки, умной, прозорливой и энергичной женщиной, поставившей счастье Грушина выше своего собственного. Благодетельницей. Есть разница? Разумеется, есть.

Все будет именно так, если эта клуша не заартачится.

– Мы собираемся поехать к Грушину домой, – взял быка за рога Белоусов. – И хотим, чтобы ты поехала с нами. Тебе даже не нужно будет ничего говорить.

– Мы сами все скажем! – подхватила Элина. – А вы просто останетесь с ним, и дело в шляпе.

– Сегодня я не поеду, – сразу же отказалась Жанна.

В том, как она покачала головой, была такая основательность, что сразу стало ясно – ее решение окончательно и бесповоротно.

– Но почему?!

– Вы что, глупая? Потому что мне надо себя в порядок привести. – У Жанны был расстроенный вид. – Я уж и не помню, когда в последний раз маникюр делала. Грушину без маникюра я ни за что не покажусь.

– Серьезно? – опешил Белоусов.

– Он мастер ручки целовать, – повела плечом Жанна. – Что же я, обломанные ногти ему в нос буду совать? Неприлично.

33

Загрузка...

bookocean.net

Нежный фрукт читать онлайн

– Так вот. Амалия сказала, что пришлет женщину, которая занимается всякими такими делами, и чтобы я ей не мешал.

– А ты мешаешь? – с пьяной веселостью спросил Павлик.

– Да ты слушай меня, – осадил Астраханцев. – Эта женщина явилась с утра пораньше, и я мгновенно выпал в осадок.

– Почему?

– Потому что она ни на кого не похожа. Это что-то невероятное...

– Короче, тебя зацепило.

– Это бы ладно! Стал бы я тебе звонить, если бы меня просто зацепило. Понимаешь, она почему-то уверена, что мы с ней непременно должны пожениться. Она была уверена в этом с того самого мгновения, когда мы впервые друг друга увидели.

– Пошли ее на хрен, – энергично предложил Павлик.

– Я не могу.

– Почему?

– Она мне нравится. Я же тебе поэтому и звоню! Она мне нравится безумно. Она ни на кого не похожа! Она маленькая, нежная и серьезная, и у нее фиалковые глаза, и такие плавные движения, словно она танцует – только без музыки. Я ее как увидел, сразу подумал, что она – фея. Ну, это, конечно, метафора, понятное дело, но она в самом деле удивительная. И она разбирается в литературе. У нее феноменальная память на стихи и вообще... Ну, что ты об этом думаешь?

– По-моему, у тебя тропическая лихорадка, – уверенно сказал Павлик. – Или что-нибудь не менее опасное, определенно. Человек в здравом уме, да еще в твоем возрасте, да еще с таким сексуальным опытом не станет захлебываться слюной только потому, что к нему в квартиру явилось существо женского пола. Даже если это существо эфемерно и прекрасно.

– Нет у меня никакой лихорадки, – рявкнул Астраханцев. – И перестань умничать, сейчас не время. Я не знаю, что делать, а ты...

– Что тебя, собственно, так взбаламутило?

– Я же тебе объясняю: она утверждает, что я должен на ней жениться.

– Так женись! – предложил Павлик. – Раз не хочешь послать ее, ничего другого тебе не остается. В жизни все просто, парень: ты делаешь либо одно, либо другое. Выбор за тобой. И он всегда очень простой, поверь мне! Если тебе нравится эта баба...

– Ее зовут Люба. – Голос Астраханцева на секунду заледенел.

– Если тебе нравится эта Люба и ты не хочешь ее упустить...

– Я не могу ее упустить!

– Тогда лови момент. Подчиняйся своим желаниям, иначе сожаления будут жрать тебя по ночам, как москиты. И к тому моменту, как придет время скопытиться, они обгложут тебя до костей. А так умрешь счастливым, попробовав все, что тебе преподнесла судьба на блюдечке с голубой каемочкой.

Астраханцев бурно дышал в трубку, лихорадочно конструируя свое будущее.

– Ты боишься, – укорил его Павлик. – А женщины этого не прощают. Смотри, будешь долго думать, бабочка упорхнет. Набегаешься тогда, размахивая сачком...

Мысль о том, что Люба может исчезнуть, пока он отсутствует, напугала Астраханцева до дрожи в коленях. Открывшееся шестое чувство подсказывало ему, что Амалия ничего не знает о Любе, не поможет ее найти, если вдруг что, и след феи затеряется навсегда. Он полетел в магазин и принялся швырять в тележку все, что, по его мнению, должно показаться Любе вкусным – сыр «бри», кальмары, соус «песто», лапшу ручной выделки, зефир в шоколаде, дикий рис, замороженные белые грибы и даже розовую соль с ложечкой из можжевельника, которая стоила бешеных денег. Он надеялся, что она оценит его добычу и возьмется кашеварить. Возможно, увидев ее с половником в руках, он поверит в то, что она никуда не сбежит.

Тем временем Люба, закончив беглый осмотр библиотеки, решила заглянуть-таки в спальню. Ей казалось, что это самое показательное место в доме холостяка. Там-то ей станет ясно, что из себя представляет Грушин. Застелена ли постель, чистое ли белье, валяются ли повсюду вещи или аккуратно висят в шкафу? Ну и еще тысяча мелочей может рассказать женщине о том, что собой представляет мужчина. Есть шанс, конечно, что перед ее приездом хозяин сделал генеральную уборку. Нет, вряд ли. Ведь он хотя и показал, где находится ключ от спальни, все же запер ее!

Достав из шкатулки серебристый ключ, Люба почувствовала себя женой Синей Бороды, отправившейся на поиски приключений. На свою голову, разумеется. Замок мягко щелкнул, впуская ее в запретную комнату. Войдя, Люба остановилась на пороге и затаила дыхание.

Это комната принадлежала женщине. Вне всякого сомнения. Чего стоил один только чванливый комод, на котором теснились баночки с кремами. Здесь же были пузатые флаконы духов, деревянные гребни и небрежно брошенные серьги с эмалью. На ватных ногах Люба подошла к шкафу и раздвинула зеркальные панели. Шкаф был набит платьями, блузками, шарфами всевозможных расцветок. Одежде было тесно, и Любиному сердцу тоже на миг стало тесно в груди.

Как такое может быть?! Ленка сказала, что Грушин холостяк, что он одинок, как пень в лесу, что у него никогда не было прочных отношений ни с одной женщиной. Единственный роман закончился несколько лет назад. Однако спальня говорила о другом. Все здесь дышало женским присутствием. Низкая широкая кровать была накрыта шелестящим покрывалом, отделанным рюшами, и нежно пахла розами и жасмином. Большеголовая фарфоровая кукла, сидевшая в кресле, смотрела на Любу немигающим взором инквизитора. Люба попятилась.

Бежав из спальни, она заперла ее на ключ, вернула ключ на место и бросилась на свой диван. Нет, разумеется, не на свой, а на тот, что был отведен ей в качестве временного пристанища. Ей хотелось убаюкать свою растерянность, но, уткнувшись носом в мягкую спинку, она неожиданно горько разрыдалась.

Как все несправедливо! В ее жизни не сбылось ничего – ничего из того, что она загадала для себя, во что верила и чего ждала с самой юности. Не случилось сумасшедшей любви, страсти, которая выдергивает тебя из обыденности, как ураган выдергивает из земли столетний дуб, забрасывает его в небеса и крутит там, словно щепку, пока с силой не швырнет вниз. В своих грезах Люба готова была даже к ужасному исходу, лишь бы довелось пережить нечто особенное.

А теперь получалось, что она добровольно согласилась на отношения, в которых, возможно, будет много хорошего – и уважение, и понимание, – но не будет того главного, что казалось ей непременным условием счастья. Она, как ныряльщик, выскочивший из глубины с добычей, внезапно обнаружила, что в ее раковине нет жемчужины.

Тем временем Астраханцев вошел в гулкий подъезд и невесомым шагом взлетел по лестнице. Ему казалось, что у него внезапно поднялась температура. Именно казалось – он знал, что здоров, просто в его крови бушует любовный вирус. Это был какой-то новый штамм, и надеяться на то, что все пройдет само собой, не приходилось. Да Астраханцев и не хотел излечиваться от любви! Словно по волшебству, он вдруг попал в иную реальность, наполненную светом, жизнью и надеждой. Он вдруг ясно увидел свою будущую жизнь не тяжелой академической картиной, написанной маслом, а пятнистой акварелью в тонком багете.

26

Загрузка...

bookocean.net

Нежный фрукт читать онлайн

– Ага, в милицейской шинели, – добавила я. – И будет с тобой ровно пятнадцать суток.

– А-а-а-а... – ответила Ксюша, показывая дрожащей рукой мне за спину.

Я обернулась. Из глубины двора всплывала летающая тарелка, переливаясь огоньками, точно новогодняя елка. Казалось, сейчас радостно заорет металлический голос с китайским акцентом: «Джингл бенс! Джингл бенс!» Поднявшись до уровня окна, тарелка остановилась. На ее макушке откинулась крышка, и появился улыбающийся молодой человек с Ксюхиным сапогом в руках. Белозубо улыбнувшись, он каким-то образом умудрился просочиться в форточку.

– Джеймс Бонд, – выдохнула Ксюха.

– Блин, – сказала я.

Аленка молча закивала, точно автомобильный болванчик.

– Тридцать лет. Не женат, детей нет. Заработок стабильный, дом в пригороде, машина, – отрапортовал новый кандидат.

– Блин, – согласилась со мной Ксюха и забрала у суженого сапог. – Надо выпить.

– Нету, – отозвалась Аленка, вытрясая себе в бокал последние капли кагора.

Джеймс Бонд пошарил у себя за пазухой и выудил шампанское.

Ополовинив бутылку, мы уставились на кандидата. Тот цвел улыбками и ухаживал за тремя дамами одновременно. Притихшая Ксюха торопливо затирала винное пятно на джинсах.

– Ну, как тебе? – спросила я.

– Не знаю пока, – непривычно застенчиво пробормотала подруга.

Мы с Аленкой переглянулись и вышли на кухню.

– Зашибись, – сказала я.

– Да уж, – согласилась Аленка, хозяйственно составляя в раковину грязные тарелки.

– А Ксюха-то, Ксюха, прям другой человек.

Мы перемыли посуду и, не найдя другой уважительной причины, вернулись в комнату. Ксюха сидела с лицом сладкой идиотки и не сводила взгляда с Джеймса.

– Ксюша... – пролепетала Аленка.

Я торопливо схватила гадательное зеркало и сунула Ксюхе под нос.

Та несколько секунд рассматривала себя, сначала все так же дебильно улыбаясь, потом с нарастающей тревогой.

Суженый встрепенулся и заговорил на диво хорошо поставленным голосом:

– Ксения, вы самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал. Теперь, когда я узнал вас, годы жизни до этого дня кажутся мне серыми и пустыми.

Подруга жеманно хихикнула и разгладила джинсы на коленях. Я неумолимо развернула зеркало.

– Нет, конечно, если ты всю жизнь собираешься жить с такой рожей – твое дело.

– Ну девочки, – проныла она. – Один раз почувствовать себя...

Я перебила:

– Дурой!

Ксюха вздохнула.

– Да, не пойдет.

Джеймс Бонд оскорбленно вскочил и ракетой вынесся в форточку. Гулко захлопнулся люк и тарелка, дребезжа, взмыла к звездам. Ксюха шмыгнула носом, глядя вслед исчезающим огонькам.

– А ты гадать не будешь! – повернулась ко мне Аленка.

– Это еще почему? Вам можно, а мне нельзя? Так, где моя ложка!

Я отковыряла кусочек свечки и принялась растапливать на огоньке зажигалки. Металл почернел, воск начал шипеть и булькать. Ксюха пододвинула тарелку с водой, я зажмурилась и вылила содержимое ложки.

– Вроде голова, – задумчиво сказала Алена, разглядывая застывшее пятно.

– Да, с большим носом, – подтвердила Ксюха.

У меня екнуло сердце, и тут же зазвонил телефон. Я сняла трубку.

– Алло! – сказал знакомый голос. – Ирина, я тут подумал...

– Нет! – закричала я. – Никогда, ни за что, лучше дурой с Джеймсом!

В трубке пикали гудки. Я орала, пока Ксюха не отобрала у меня телефон.

– Надо выпить, – сказала я, хватая бутылку с остатками шампанского.

Черт наблюдал в подзорную трубу, как из подъезда вышли две весьма нетрезвые дамы. Третья махала им из окна салфеткой. Рядом на подоконнике сидел выспавшийся кот.

– Нет, ты видел таких дур? – возмущенно сказал черт ангелу. – Всего одна ночь в году, мы им такие варианты предлагали! Все, как хотели! А они?

Ангел меланхолично пожал плечами:

– Женщины... Стоит им получить то, что желают...

Он не договорил.

Тускнела луна. Рождественская ночь подходила к концу.

Ирина КомиссароваПентюх Петров

– Петров, – сказала Наташка сурово. – Ты почему мне замуж не предлагаешь?

– А чего тебе, так плохо? – апатично поинтересовался Петров, сосредоточенно потирая круглый белобрысый затылок.

– Дело не в том, что плохо. – Наташка нахмурилась. – А в том, что в определенном возрасте женщине хочется стабильности.

– Женщине в возрасте? – переспросил Петров. – Хы-хы-хы.

– Именно. Раньше, между прочим, женщина в двадцать лет считалась старой девой.

– Да ну? – Он потер шелушащийся нос. – Это где?

– На Руси, вот где. В России.

– Да ну, – повторил Петров. – Это, может, на селе...

Наташка вдруг так разозлилась, что лицо у нее пошло некрасивыми красными пятнами.

– Всё, Петров, – прошипела она. – Раз ты ко мне так относишься, то... Все!

От возмущения волосы у нее на голове зашевелились, как змеи Медузы Горгоны.

– Да как так-то? – удивился тот. – Ты куда?

– Потом узнаешь, – отрезала Наташка. – Потом. Только поздно будет. Ухмыляйся, ухмыляйся... Скоро перестанешь.

Она развернулась на сто восемьдесят градусов и полетела прочь, почти не касаясь каблучками земли. Как разъяренная гарпия. Ну или Горгона – она, кажется, тоже умела летать. Напрасно Петров кричал вслед: «Э! Э!» и «Честное слово, я не ухмылялся!» – Наташка осталась непреклонна. «И не вздумай мне звонить!» – крикнула она через плечо в качестве последней точки над «и».

«Правильно мама говорила, что он пентюх, – злобно думала она. – Пентюх и есть. И гадина. Ухмыляется он... Между прочим, это мужчина должен добиваться руки женщины, а не наоборот. Вон Карасюк, между прочим, добивается. Второй, между прочим, год».

Наташка закусила губу и вытащила из сумочки телефон.

– Я сейчас подъеду к универу, – сердито сказала она в трубку. – Жди меня у входа.

И не дожидаясь возражений, дала отбой. Звонила она не Карасюку, а вовсе даже Пашке Синельникову. Синельников учился на социологическом и был ужасно, просто даже возмутительно крут. Вообще говоря, крут был не он сам, а его папа, но не вызывало сомнения, что Пашка в самое ближайшее время тоже развернется на полную катушку. Несколько раз он подвозил Наташку домой на своей «Тойоте», и старушки у подъезда каждый раз взволнованно шушукались. Мама души не чаяла в Синельникове и, значительно поднимая брови, говорила, что за ним любая девушка будет как за каменной стеной. Наташка равнодушно пожимала плечами. Конечно, как за стеной – он такой же непробиваемый и неинтересный.

И нахальный. Когда Наташка добралась до универа, прошло от силы полчаса, а по Пашкиной физиономии казалось, что он ждет тут целые сутки.

– Ну чего за дела? – прогудел он недовольно. – Торчу здесь, как...

– Слушай, – перебила его Наташка. – Ты меня в ресторан недавно приглашал?

– Не помню, – пожал плечами Синельников. – А чего?

53

Загрузка...

bookocean.net

Нежный фрукт читать онлайн

– При чем здесь муж?! Мы говорим сейчас о гораздо более важных вещах, чем ячейка общества. Моя жизнь сегодня изменилась раз и навсегда, потому что теперь я знаю, точно знаю, что на свете есть человек, который предназначен мне судьбой!

– Разве ты создавала свою ячейку не по любви?

– Вроде бы по любви. Откуда мне было знать, что бывает еще другая любовь? Не могла же я слепо верить всем этим книжкам и фильмам... Но судьба, оказывается, существует! И эта поездка... Как снег на голову. Начальница попросила встретиться с клиентом. Она в курсе, что мне есть, у кого остановиться в Москве. Лешка всегда охотно остается с дочкой... Но тут отказался. А я все равно поехала... – Она прервала свою скороговорку и вскинула влажные глаза: – Дима, а Антон про меня ничего не говорил?

– Говорил, – отрывисто бросил Грушин. – Не смотри на меня, как на удава. – То же самое примерно говорил. Что встретил свою судьбу... В твоем лице. Что теперь должен постоянно видеть тебя... Ла-ла-ла... Что никуда отсюда не уйдет и готов спать на коврике. Я его еле-еле выгнал. Он вырвал у меня обещание, что мы пригласим его завтра на обед. Или на ужин. А еще лучше – на завтрак. Чтобы прямо с утра...

Лена вспыхнула, ее окатило сначала жаркой волной, а потом бросило в холод. Кожа ее мгновенно покрылась мурашками восторга.

– Нет, правда? Ты не врешь?

Она вскочила и закружилась по кухне, пища, как мышь.

– Ты сожжешь мебель. От твоей сигареты искры летят.

– Господи, зачем ты его прогнал?! – воскликнула Лена, плюхнувшись обратно.

– Чтобы он немного остыл.

– Это ничего не изменит, уверяю тебя. Я уже позвонила мужу и сказала, что, когда вернусь, у нас с ним будет серьезный разговор о нашем браке.

– Отлично! Мудрое решение, – саркастически заметил Грушин. – И, главное, очень хорошо продуманное. Слушай, в тебе просто взыграли остатки юности.

– Нет, Дима, это никакие не остатки. Это судьба.

– Ты с Антоном даже не целовалась. Может быть, у него пахнет изо рта. – Грушин хлебал чай, не чувствуя вкуса, хотя положил в чашку сахар и бросил кружок лимона. – А вдруг он окажется тупым, как валенок? Он ведь для тебя фактически незнакомец!

– Он не может оказаться тупым, – покачала головой Лена. – И мне нравится его запах.

– Это всего лишь химия.

– Пускай, мне все равно.

– Не представляю, как можно так быстро закрутить роман, – не унимался Грушин. – Мне кажется, что, пока ты не узнаешь человека близко, пока он не станет тебе родным, вступить с ним в физический контакт просто немыслимо!

– Миллионы людей вступают в физический контакт, едва познакомившись, – заметила Лена и внезапно словно вернулась с небес на землю. – Ой, прости меня, ты ведь говорил, что у тебя личная драма.

– Я ничего такого не говорил, – огрызнулся Грушин. – И вообще. У меня все время одни сплошные драмы, когда дело касается женщин. Я бьюсь, как дурак, а у меня ничего не получается. Я хочу жениться, но женщины сбегают от меня, потому что я не могу быстро сблизиться с ними. Это какой-то рок. Мне все так надоело!

Неизвестно, что заставило его произнести столь надрывную тираду. Вероятно, вся эта история с уколом в сердце, с искрой, которая проскочила – и амба! – вывела его из себя настолько, что он, обычно такой сдержанный, внезапно слетел с рельсов, как разогнавшийся поезд.

Лене, в ее состоянии нервного возбуждения, достаточно было этого выплеска, чтобы правильно понять сразу все – сказанное и несказанное. А поскольку она была не только доброй, но и чертовски деятельной, ее мгновенно осенила идея.

– Дима, знаешь что? Тебе нужно жениться по сговору! – выпалила она, схватив очередную сигарету. Прикурила, глубоко затянулась и посмотрела на двоюродного дядю с победным видом.

– Курить тебе ужасно не идет, – с неудовольствием сказал Грушин, уже стесняясь своего порыва. – Как будто сигарета из одной оперы, а ты – совершенно из другой.

– Я курю, только когда случаются жизненные катастрофы, – оправдалась Лена. – Так что ты думаешь по поводу моего предложения?

– Жениться по сговору?

– Вот именно. Представляешь, какие это открывает перед тобой горизонты?

Никаких горизонтов Грушин не видел. Напротив, мысль казалась ему дикой.

– Я никогда не вывешу свою фотографию в Интернете! – сказал он с видом князя, которому предложили пасти корову. – Это слишком унизительно.

– Да нет же, я совсем о другом! – Лена поджала под себя одну ногу, еще мокрые глаза ее сияли, как звезды.

Ничего удивительного в ее радостном оживлении не было: вмешиваться в чужую судьбу едва ли не слаще, чем устраивать свою собственную.

– А что такое женитьба по сговору в таком случае?

– Все очень просто. Я найду женщину, которая согласится выйти за тебя замуж. Вы поженитесь, а потом будете привыкать друг к другу столько, сколько потребуется.

– А если мне не понравится эта женщина? Или я ей не понравлюсь?

В голосе Грушина прозвучало только опасение, никакого возмущения он не выказал, поэтому Лена поняла, что ее идея вполне жизнеспособна.

– Но ты ведь сначала расскажешь мне, какая женщина тебе нужна! – воодушевленно ответила она. – Вот что для тебя самое главное?

– Я ищу родственную душу, – тотчас заявил Грушин, вспомнив, что эта фраза сегодня уже звучала. – Мне хочется, чтобы моя жена, – это слово он произнес неловко, оно его явно смущало, – меня понимала. Чтобы она прошла примерно через то же, что и я. Чтобы она не могла найти мужа не потому, что с ней что-то не так, а просто... Просто потому, что не везет.

Лена подумала, что ее двоюродный дядя – младенец. Она хотела сказать, что практически каждая одинокая женщина не может найти мужа именно потому, что ей не везет. И почти каждая замужняя мечтала найти родственную душу, а нашла то, что нашла. Но Грушин был в таком взвинченном состоянии, что она решила понапрасну его не расстраивать.

Дело в том, что, предлагая женитьбу по сговору, Лена имела в виду совершенно определенную женщину – свою подругу Любу Мирошникову, которой тоже страшно не везло в личной жизни. В восемнадцать лет она выскочила замуж за рокера, который бросил ее через два месяца, умчавшись на своем железном коне в какой-то рокерский поход по городам и весям, из которого уже не вернулся. Недавно Любе исполнилось тридцать пять, а любовь так и не случилась. Уже три года тянулась ее связь с одним типом, занимавшим высокий пост в ореховской администрации. Но это была именно связь – бесперспективная и болезненная. Недавно Люба призналась, что очень хочет выйти замуж за какого-нибудь достойного человека и успокоиться на этом. Мечты о принце на белом коне не сбылись, пора спуститься с небес на землю. Грушин был идеальным вариантом для Любы!

– Я знаю женщину, которая тебе подойдет, – заявила Лена, глядя на двоюродного дядю с торжеством. – Ее зовут Люба, она работает в библиотеке. Очень симпатичная женщина, интеллигентная, умная, добрая – просто замечательная.

9

Загрузка...

bookocean.net